|
Тут как раз кучи валежника лежали, видимо, чистили поля в том году еще. Я факел-то в них бросил и давай за своими. И вдруг навстречу пять мужиков со стволами. Все, думаю, сейчас меня как поджигателя тут и кончат. Но булаву свою перехватил. А это наши штурмовики оказались. Как раз урковский патруль положили. Давай, говорят, с нами, один не бегай. Мне что, с вами так с вами… И рванули мы напрямую прямо в дым. А там гляжу, мама дорогая, пятиэтажка стоит раздолбанная вся, стены одни, а вокруг лачуги какие-то, землянки накопаны. Вояки-то кричат местным: «Все по норам забились, не высовывайтесь!» И бежим дальше. Дым все гуще. Из дыма выскочил кто-то, его сразу в землю носом, по затылку прикладом – хресь! Готов. Хватай, кричат, ствол у него, погнали дальше. Гляжу – обрез, цапнул, пояс с патронами стащил с трупа и дальше… А впереди-то «Кресты»! Сверху кто-то стрелять начал, да в таком дыму разве чего углядишь. Лупят в белый свет… Мы под стену, тут ворота рядом, еще штурмовики наши подтягиваются со стороны. На вышке караульной кого-то завалили сразу. Все, говорят, стой у ворот, жди своих, а мы внутрь, если что, мол, стреляй не задумывайся. И все в ворота и ломанулись, а там уж стрельба вовсю пошла. Я перезарядил, к стене привалился, жду. Тут ополчение наше подваливает. Я с перепугу чуть не пальнул. Внутри-то поутихло уже, командир кричит: «Разбились на тройки-пятерки, бегом прочесывать, вдруг кто затаился где». И побежали мы внутрь. Только уцелевшие зэки все в одно крыло ушли и на верхнем этаже заперлись. Хотели через крышу уйти, да пограничники их и там прижали. На том бой и кончился. Просидели они три дня наверху, а потом и сдались. Только главный их с помощниками ближайшими, как оказалось, деру дал сразу, как только дым повалил из леса. Почуял, видно, что жареным запахло. Говорят, за море утек. Может, в Москву подался, если она стоит еще… Да… А меня потом сам Командор перед всеми вызвал и благодарность объявил за отличную идею с дымом… Ага…
– Ты чем дальше рассказываешь, тем больше подробностей вспоминаешь, – засмеялся под общий ржач молодой матрос. – В следующий раз медаль покажешь!.. – И покажу, – возмутился рассказчик. – Она у меня дома лежит, в тряпочке, не на тельняшку же ее прикалывать! Санька посмеялся вместе со всеми и решил вернуться в каюту. Сам он в штурме «Крестов» не участвовал, его со скаутами отослали изучать побережье вдоль западного и северного краев острова. На найденных ими тогда местах и до сих пор строились все новые рыбацкие деревни. Целый год прошел с тех пор, пролетел как один день. Колония разрасталась. В бывшем Питере налаживалась нормальная жизнь, на юге, за Туманным проливом, отстраивалась береговая крепость, и уже тянулись туда крестьяне, на новые богатые земли. Санька и его группа возвращались из долгого, почти годового северного похода. Прошел он тяжело, пришлось зимовать на острове посреди замерзшего моря и возвращаться через западных соседей. Им повезло, что, выйдя к деревне, группа встретила каботажную шняву. Капитан, знакомый с разведкой, без особых заморочек взял всех на борт. Наконец-то несколько дней можно было отдохнуть. На корму тем временем вышла из кают группа людей, одетых в яркие куртки и джинсы, с любопытством разглядывавших все вокруг. Санька подошел к капитану: – А это кто такие? – Финское посольство. Мы их и дожидались, так бы вы пешком дальше и топали, – ответил капитан. – Вчера они прибыли, и мы сразу и отправились обратно в Замок. – А чего хотят, не говорили? – Да кто ж их поймет. По-своему лопочут. Переводчик есть у них, еще парочка вроде плохо, но говорит по-русски. |
