— А с плащ-палатками что делать? — спросил он.

— Постираем, — ответил Дукин. — На их всё равно не видно. Просто если прое…ть, то залёт будет.

— Факт… — кивнул Семён.

Мы вытащили из-под трупов плащ-палатки.

Наконец, оба тела были покрыты напалмом. Несколько капель упало на железный пол, но мы не обратили на это внимания.

— Ну что? — спросил Семён. — Кидаем?

— Угу, — сказал я, после чего опустился перед первым трупом на корточки и схватил его за плечи.

Семён и Дукин взяли его за ноги.

Поначалу всё шло хорошо. Напалм вспыхнул не мгновенно, что дало нам фору. Вот только боевик оказался слишком широкоплечим, и никак не хотел пролазить в топку.

Понимая, что вот-вот он начнёт гореть прямо внутри котельной, благодаря напалму, я отчаянным усилием сломал ему ключицу и всё-таки запихнул в топку.

Семёна тоже чуть не вырвало, но он сумел подавить позыв.

Пламя в топке загудело. Тело упало вниз, на горящие угли, оставляя достаточно места для второго трупа.

— Нормально пошло! — осклабился Дукин.

— Давайте уж скорее и с этим… — жалобно попросил Серёжа, кивая на второй труп.

— Может, сразу того… поломать? — спросил Игорь.

— Да вроде у этого плечи не такие широкие, — заметил Игорь.

Плечи у него действительно пролезли. А вот часть комбинезона зацепилась за какой-то крюк под топкой, и ни за что не желала отрываться.

Пока я догадался попробовать отрезать её кинжалом, было упущено драгоценное время.

На трупе занялся напалм. Дотронуться до него стало невозможно.

Хуже того: пара огненных капель упали на пол. Потом занялась дорожка из капель, которую мы случайно оставили в темноте, пока несли труп. По этой дорожке пламя неожиданно быстро добралось до оставшегося в жестянках напалма.

Полыхнуло так, что по лицам ударил жар.

Столб огня поднялся прямо посреди котельной, упираясь в потолок.

— Кочегар! — первым сориентировался Семён. — Надо спасти кочегара!!!

Глава 6

Кочегар так и не проснулся, пока мы его тащили. Нам повезло. Даже думать не хочу о том, что случилось бы, если бы он открыл глаза и разглядел нас.

Вернувшись в палатку, мы, как могли, убрали следы ночного происшествия: вытащили в лес и прикопали испачканные кровью ветки, нарубили новый лапник, заново выстелили пол. Я постирал одеяло и постельное бельё. Полностью следы крови, конечно, не сошли — но, по крайней мере, теперь не так бросались в глаза. Утром я даже застелил постель так, что со стороны и не скажешь, что с ней что-то не то. Да, одеяло было влажным — но это можно определить только если его потрогать.

Остаток ночи мы, конечно же, не спали.

А утром, на построении, нам объявили об общем собрании лагеря на стадионе. Народ из соседних палаток, благополучно проспавший всю ночь, начал возмущаться насчёт того, что сначала неплохо было бы завтрак организовать, а потом решать остальные дела…

В воздухе плыл отчётливый запах гари, но никто не обращал на него внимания.

Старшина построил курс. Потом к нам вышел опухший и помятый Снегирёв. Оглядев строй, он вздохнул и сказал:

— Так, есть кто-то, кто сегодня ночью видел что-то необычное? — спросил он.

Курсанты начали растерянно переглядываться. Мы тоже постарались изобразить недоумение, даже не сговариваясь.

— Ясно… если что вспомните — доложить сначала мне. Я должен знать всё до следователей. Иначе… да понятно, что иначе, — он махнул рукой и снова вздохнул. — Это ясно?

— Так точно, товарищ капитан! — ответили мы хором.

— Ну ясно… курс! Нале-во! Шагом марш! Левое плечо вперёд! — скомандовал он.