Почему именно там? Ведь город-то не курортный, и никогда им не был. Собственно, основная причина была именно в этом. Мы согласились между собой, что не очень хотим толп отдыхающих и массу плохо организованных зазывал и разводил.

Кроме того, об этом попросил Серёжа. «Не знаю почему — но у меня такое ощущение, что у меня что-то связано с этим городом, — сказал он. — Что-то такое… щемяще-родное… сложно объяснить, я ведь там ни разу не был».

Я знал, что после выпуска Серёжа по распределению поедет служить в штаб Черноморского флота. По крайней мере, в той реальности, откуда прибыл мой разум. Он прослужит (или прослужил?) там лет десять прежде, чем перевёлся в Москву, на какую-то хитрую должность в Генштабе.

В Севастополе Серёжа нашёл жену, завёл детей. Так что, пожалуй, да — можно сказать, что это не чужой ему город. Правда, ему самому об этом ничего не должно быть известно. Вот и не верь после этого в предчувствия.

До города добирались на старой, едва плетущейся электричке. О кондиционерах можно было только мечтать, лёгкий поток набегающего воздуха в открытые нараспашку форточки едва разгонял густую жару и клубы табачного дыма, долетающие из тамбура.

Я мучился, проклиная себя за то, что не воспользовались услугами таксистов. Да, дорого — но деньги вроде не были проблемой. И чего я пожалел?

Пацаны же переносили дорогу легко, воспринимая тяготы жары как нечто само собой разумеющееся.

Болтали о всяком. Особенно Саша с Шуриком — как зацепились языками, так и просидели почти всю дорогу, сыпля всякими айтишными терминами.

Серёжа сидел тихо, с непонятной тревогой вглядываясь в окно, то и дело вздыхая.

Дух старого, советского времени медленно умирал в Севастополе, раздавленный несчётными ларьками с пивом и закусками и навязчивой наружной рекламой сигарет.

Мы сняли квартиру у одной из бабушек, которая предлагала жильё прибывающим возле вокзала. Квартира была, по меркам времени, вполне даже ничего: свежий косметический ремонт, исправная сантехника, чисто. Правда, без кондиционера. Впрочем, мы ведь не собирались задерживаться надолго, а пару дней потерпеть вполне можно.

Дом находился в одном из жилых массивов в западной части города. Разместившись, мы решили пойти гулять: посмотреть город, поболтать о том о сём… и, в общем-то, занимались этим до вечера: побывали на набережной, поднялись на Махалов курган, побродили по тенистым аллеям береговых батарей.

Многие памятники стояли в запустении, по кустам валялись груды пивных бутылок… примета времени.

— У меня тут одноклассник в детстве по катакомбам шастал… — сказал Шурик, когда мы спускались с тридцать пятой батареи. — Может, тоже залезем, а?

— Тут есть катакомбы? — заинтересовался Саша.

— О-о-о-о, ещё какие! — оживился одессит. — Не такие, как у нас, конечно — но тоже весьма прилично! Так вот: среди заброшенных немецких складов времён войны он нашёл несколько десятков бутылок шампанского. Настоящего, представляете? С такими истлевшими наклейками!

— И что, немедленно выпил? — поинтересовался я.

— Нет! — Шурик мотнул головой. — Его нельзя было выпить.

— Ну ещё бы — продать-то куда выгоднее, — заметил я.

— Да нет, не в этом дело! Он в такую штуку от времени превратилось. Наподобие желе. Они когда первую бутылку откупорили — даже не поняли, что случилось. Вроде на вес полная. А бултыхаешь — и ничего… в общем, там что-то вроде желе внутри было. Они потом у бутылки этой горлышко отбили.

— Обидно… — сказал Саша.

— Да что обидно? Они его ложками съели! Алюминиевыми. Их там много было.

— И что? — заинтересовался.

— Ну как что? До утра потом отсыпались.