Вот только настоящее решение будет лежать в иной плоскости.

Мы будем развивать изощрённые социальные технологии.

Тысячу раз прав был Азимов в своём «Основании». Суть любого социального проекта будет лежать в сфере управления обществом, при всей важности технологий.

У меня тоже будет две организации.

Первая — та, что уже начала складываться. Группа молодых амбициозных управленцев, готовая покорить мир. Та, которая примет главный удар старых криптоэлит, управляющих Первым миром.

В которую вхожу я, Лика, Саша и Шурик. Со временем она, конечно, расширится — может, человек до десяти.

Её работа будет важна на первом этапе. Потом, когда дойдёт до стадии конфронтации, она будешь выполнять всего лишь роль ширмы. Давать полную иллюзию старым элитам, что могут взять под контроль опаснейшую тенденцию и тем самым только укрепить свой глобальный проект. Держать их в счастливом неведении, создавать иллюзию борьбы до тех пор, пока не станет слишком поздно.

Настоящей борьбой будет заниматься вторая организация.

Группа специалистов в области социальной психологии и управления обществом.

Нам предстоит скрываться, быть всегда в тени.

Мы не будем пользоваться никакими техническими средствами. Лишь тщательно охраняемые бумажные записи от руки, написанные особым шифром, который нам только предстоит создать.

Наши встречи будут проходить в условиях такой секретности, которая и не снилась великим шпионам времён Холодной войны.

Мы будем жить в разных регионах и даже странах. Мы будем принадлежать к разным слоям общества. Между нами нельзя будет выявить никакой связи, даже теоретически.

Для того, чтобы эта организация заработала, цели спасти мир от Катастрофы недостаточно.

Нужная настоящая цель. А она может быть только в создании Нового порядка.

Для Нового порядка мы возьмём такие принципы:

…из задумчивости меня вывел сильный удар. Задняя часть салона «Газели» подскочила, будто на кочке. Тех, кто сидел на заднем ряду, приложило об потолок. Треск, крики боли, скрежет где-то под полом, резкая боль в руке — всё это навалилось разом, не давая возможности осознать произошедшее.

Когда машина остановилась, я сбросил оцепенение и первым делом рванул к задним рядам. Пол накренился под углом больше сорока градусов. Носом машина смотрела в растрескавшийся асфальт.

Шурик вывихнул ногу и полз, тихо постанывая, по проходу.

А вот с Сашей всё было куда хуже. Его шея неестественно вывернулась в сторону. Но он точно был жив: смотрел на меня, испуганно и часто мигая, и силился что-то сказать.

— Не двигайся! — сказал я ему. — Не шевелись. Вообще! Мы тебя вытащим. Но шевелиться нельзя никак!

Я подобрался к нему. Стараясь не двигать шею, помог ему устроиться на накренившейся спинке кресла. Его грудь вздымалась часто и неравномерно. На виске выступили капельки пота.

— Сейчас, — я старался, чтобы мой голос звучал спокойно. — Самое важное — это не шевелиться. Всё будет в порядке.

Я вернулся к своему месту. Дрожащими руками открыл рюкзак и нащупал телефон. Включил его. Показалось, что он загружался целую вечность! Потом долго не появлялись отметки сигнала, и я решил было, что придётся ловить кого-то на шоссе, чтобы войти в зону приёма.

— Есть приём? — спросила Мирослава, выбираясь из-под сиденья впереди.

Она, несмотря на пару ссадин на руке, держалась на удивление спокойно.

— Да, — ответил я.

— У Саши… ты видел? — прошептала она.