— Да, — ответил я.

— У Саши… ты видел? — прошептала она.

Я молча кивнул в ответ.

— Надеюсь, скорая не задержится…

Дверь в салон с металлическим хлопаньем отъехала в сторону. К нам заглянул водитель, о существовании которого я чуть не забыл. Из его разбитого носа текла кровь, глаза смотрели растерянно и виновато.

— Все живы? — спросил он срывающимся голосом.

— Пока да, — хладнокровно ответила Мирослава, помогая Шурику выбраться из салона.

— Что… что случилось? — спросил тот, подтягивая вывихнутую ногу.

— Да, — водитель махнул рукой. — Кардан отвалился!

— Ч…что? — переспросила Мирослава.

— Кардан. Отвалился, — повторил водитель.

— Загорится? — спросил я, глядя на экранчик телефона.

Появились две отметки сигнала. Нормально! Я нажал клавишу экстренного набора и приложил аппарат к уху.

— Да нет, бак цел… — ответил водитель.

— Шурик, сиди тогда здесь… — сказал я.

Программист неохотно опустился на косой пол салона.

Я же, оттолкнувшись свободной рукой от ряда сидений, выпрыгнул наружу.

Ответили после первого гудка.

— Слушаю, — произнёс нейтральный мужской голос.

— Авария на дороге. Где-то возле Тулы, — сказал я. — Саша сильно пострадал, требуется срочная медицинская помощь.

— Какого рода травмы? Опишите максимально подробно, — мгновенно ответил голос.

— Что-то с шеей. Возможно, перелом. Голова в каком-то неправильном положении, — ответил я.

— Он жив? Вы убедились?

— Дышит. Неровно, прерывисто. Говорить, возможно, не может.

— Обездвижьте его. Мы прибудем максимально быстро.

Вызов сбросился. А я вдруг подумал, пойдёт ли этот звонок в зачёт того, о чём говорил китаец. Может, я только что использовал один из своих резервных шансов?.. Даже если так — едва ли я мог поступить по-другому. В конце концов, это было моё решение, ехать на этом тарантасе… довыёживался.

Я оглянулся, чтобы посмотреть на «Газель». И обалдел. Никогда раньше ничего подобного не видел: микроавтобус стоял, с задранным задом, воткнувшись в асфальт оторванным карданом. При других обстоятельствах я бы даже посмеялся над этой нелепой в своей эротичности картиной.

Представив, что случиться с Сашей, если вдруг кардан подломится или потеряет упор, я похолодел. После чего молча залез под машину и упёрся всем телом в металлический штырь, чтобы удержать его на месте.

Мирослава тем временем пыталась что-то сделать с ногой Шурика. Кажется, даже не безуспешно: я слышал, как он вскрикнул. А потом его нога вроде бы встала на место.

Увидев меня, она что-то крикнула, но, к счастью, мешать не стала.

Вертолёт прибыл минут через двадцать. По мне так очень быстро. Всё это время я говорил с Сашей, старался подбадривать, не отключаться. По глазам было видно, что он меня понимает, но ответа не было.

Машина была не наша. Возможно, французская «Газель», но полной уверенности, что прилетела именно эта модель у меня не было.

Из неё выбежало стразу пять человек в медицинских халатах. С ними была какая-то сложная конструкция, напоминающая носилки.

Проигнорировав меня, они сразу вошли в салон «Газели». О чём-то быстро посовещавшись, трое специалистов зафиксировали Сашу в какой-то сложный полимерный бондаж, после чего вытащили из салона.

Только после этого я вылез из-под брюха машины.

Вертолёт взлетел меньше, чем через минуту после приземления. С нами так никто и не заговорил. И лишь через несколько секунд, провожая взглядом винтокрылую машину, я заметил, что улетели не все.