— Всё, — сказал я на английском и развёл руками, когда мелочь закончилась. — Больше нет.

Ребята поняли мои слова без перевода, разочарованно загудев. После этого собравшаяся толпа детей начала рассасываться — остались только самые упрямые.

Я двинулся дальше, стараясь не обращать внимания на выкрики «ёшь една марка?» мне вслед.

Где-то в одном квартале оставшихся детей строго окрикнул какой-то дед, высунувшийся из недостроенного кирпичного здания. Он строго насупил кустистые седые брови и что-то сердито проговорил на албанском. Дети остановились, что-то сказали в ответ, потом убежали куда-то в ближайший переулок.

Дед сверлил меня колким взглядом глубоко посаженных карих глаз. Колоритный персонаж: на голове традиционный албанский головной убор кече, похожий на яйцо, серая жилетка, стоптанные кожаные сапоги.

— Добрый день, мистер, — обратился он ко мне на неожиданно хорошем английском. — Ищете кого-то?

— Да нет, — улыбнулся я в ответ и пожал плечами. — Зашёл прогуляться. Посмотреть, что и как.

— Журналист?

— Вроде того… — ответил я.

— Вы добрый человек, — вздохнул дед. — Хотите совет?

— Конечно, — охотно кивнул я, изображая внимание.

— Не задерживайтесь здесь. Посмотрели — и хватит. До ночи идите обратно, в свою гостиницу. Вы ведь на севере остановились, верно?

— Верно, — кивнул я. — Да и как задержаться? Комендантский час же!

— Некоторые из ваших тут ищут ночлег, — пояснил дед. — Лучше так делать не стоит. Многие люди в отчаянном положении. В такой ситуации что только не сделаешь, когда у тебя маленькие дети…

— Ясно, — кивнул я. — Спасибо за предупреждение, но я и не собирался.

— Это хорошо. Разумно… — вздохнул дед. Потом вдруг добавил: — Скажите, что у вас слышно? Что у нас будет? Запад вмешается? Про ввод войск слышно? Вы ведь явно знаете больше, чем обычный журналист.

Вот тебе и раз… а дедок-то не простой. Принял меня за западного шпиона? Я попытался критически представить, как выгляжу со стороны: брендовые джинсы, дорогая куртка, ствол подмышкой, который, конечно же, заметно, если знать, как и куда смотреть… да, пожалуй, ничего удивительного. Я ведь старался произвести впечатление заинтересованного наёмника. А сошёл за сотрудника спецслужб.

— Будет хуже, — ответил я.

Дед прикрыл глаза.

— Если есть возможность — уезжайте, — добавил я.

— Уехал бы давно… — тихо сказал дед. — Но семья здесь, как всех вывезти? Денег никаких не хватит… да и через Сербию сейчас не проедешь — мужчин арестовывают или отправляют обратно. Боятся беспорядков в Белграде. Перед Черногорией новые четники засады устраивают… на юге — УЧК, которые мужчин к себе вербуют. Плохо сейчас везде… на те деньги, которые вы сегодня раздали, эти детишки пару недель голодать не будут.

— Голодать? — осторожно спросил я.

— Так транспорт весь порушен, — дед пожал плечами. — Никто не хочет ехать в край, откуда продовольствие брать? Только то, что сами вырастили, но этого мало. Всегда через Сербию завозили продукты, а сейчас эта дорога перекрыта, считай. В магазинах пусто. Женщины вон ходят на север за продуктами — хоть так пропускают, прожить можно. Да и денег взять негде, у нас в школе уже девять месяцев никаких выплат не было… перебиваемся тем, что сами вырастили, но семьи большие, тяжело…

— Ясно, — кивнул я, — ну, надеюсь, всё как-то образуется.

Я хотел попрощаться и уйти, но дед остановил меня.