Тина вздохнула.

— Многие так говорят… — произнесла она, потом, безо всякого перехода, заявила: — отец попросил меня вывезти, да?

Я рассмеялся, нарвавшись на её недоумённый взгляд.

— Извини, — сказал я. — Да, ты права. Такой разговор действительно был. Но я бы не об этом хотел поговорить сейчас.

— Хорошо… — немного растерянно ответила она. — Тогда о чём же?

— О мире, — ответил я. — И о том, как он устроен.

Тина даже с шага сбилась.

— Вот так, значит… нет, Александр, мне совершенно не нравится, как устроен этот мир. И, думаю, ты знал о том, что я так отвечу. Так что можно пропустить эти моменты и сразу перейти к сути: что ты хочешь предложить?

Я улыбнулся.

— Что ж, — кивнул я. — Будем считать, что я хочу предложить тебе работу.

— Проводника, вместо Бекима? — с иронией в голосе спросила Тина.

— Вовсе нет, — ответил я. — Проводник здесь нам больше не нужен. Мы хотим покинуть край.

— Не представляю, чем ещё могу быть вам полезной…

Я выдержал небольшую паузу, продолжая шагать по грязному тротуару, глядя под ноги.

— Давай вернёмся к тому моменту, что тебе не нравится, как устроен мир, — сказал я. — Представь, что ты не одна такая. И что есть люди, которые хотели бы изменить сложившееся положение.

Тина испытующе посмотрела на меня.

— Казахстан пытается стать мировым игроком? — всё с той же иронией сказала она. — Если честно — то я бы даже не пробовала бы. Тито пытался сделать что-то подобное. И за это сербам, которые стояли в основе его порядка, будут жестоко мстить. Лучше так не подставляться.

— Казахстан тут вообще ни при чём, — признался я. — Чтобы ты понимала: Саша и Вова — для меня вроде как силовая поддержка. Они не имеют доступа к тем вещам, о которых мы с тобой говорим сейчас.

— Вот как? Спасибо за доверие, но не уверена, что его заслужила.

— Я ничем не рискую, — ответил я. — Пока что ты мало что знаешь. И едва ли станешь об этом распространяться, с учётом всего. Ты ведь и записи забрала вовсе не потому, что так уж о нас волновалась, верно? Думаю, ты поняла, что там и к чему, и решила, что свою семью лучше держать подальше от таких вещей, правильно?

Тина грустно вздохнула, плотно сжав губы. Потом ответила:

— Правильно. Я бы не хотела, чтобы мы оказались в Лапушнике.

— Это что такое?

— Лагерь возле Слатины. Вроде немецких, которые были во время Второй мировой. Там держат неугодных людей. И не только из сербов…

— У тебя там кто-то из знакомых? — догадался я.

— Уже нет, — ответила Тина. — Две недели как нет…

— Мне очень жаль.

— Времена не выбирают, — ответила она. — Я просто хочу, чтобы я и моя семья выжили.

— Хорошо, — кивнул я. — Представь, что у тебя есть неограниченные возможности. Что бы ты сделала, чтобы сейчас предотвратить распространение насилия в крае? Остановить это всё?

Тина посмотрела на меня с иронией. Я ответил серьёзным взглядом — и после этого она сама стала серьёзной.

— Сейчас это почти невозможно, — произнесла она. — Слишком долго и тщательно всё готовилось. Слишком большие деньги потрачены. Не представляю, как это всё можно сломать.

— А ты пофантазируй, — предложил я. — Не ограничивая себя.

Тина вздохнула. Потом молчала несколько минут, пока мы продолжали идти по грязной улице, залитой жёлтыми солнечными лучами, играющими в пыли.

— Если я расскажу способ, и об этом узнает кто-то из УЧК — расстреляют и меня, и всю мою семью, включая младших, — серьёзно сказала она.