Спустившись в главный зал, где в большом камине тлели угли, он включил большую плазменную панель и как-то очень быстро и ловко начал настраивать стоявший рядом в заводской коробке спутниковый ресивер. Его партнёр лишь наблюдал за этими манипуляциями, спокойно развалившись в большом кожаном кресле и раскуривая сигару.

Бадри Шалвович посмотрел на меня, улыбнулся и спросил:

— Своих успел вывести, да? Лика рассказывала.

— Да, — кивнул я, усаживаясь на соседний диван. — Отца и его жену.

— Ясно, ясно… подожди, у тебя же вроде бы мама жива?

— Жива, — кивнул я. — Она замужем во втором браке.

— Они её достанут, — озабоченно сказал олигарх. — Чтобы давить на тебя. У них нет тормозов.

— Я рассчитываю на это, — ответил я.

Бадри посмотрел на меня из-под своих кустистых бровей, поджал губы. Потом пожевал сигару.

— Ты страшный человек, Саша, — сказал он. — Я думал, что зверьё из Тольятти, это край… ни законов, ни понятий. Ни тоски, ни совести. Но ты смог меня удивить. Не обижайся.

— Я не обижаюсь, — ответил я, пожав плечами.

— У тебя с ней не складывалось, да? — продолжал он.

Поначалу я ощутил раздражение. Потом понял, что он специально меня провоцирует. Тестирует внутреннюю силу. Для чего? А кто же его знает. Но, похоже, его впечатлило то, что я провернул с ним и его партнёром. Уровень партии.

«Да ему же страшно!» — вдруг понял я. Он понимает, против каких сил оказался в оппозиции. И, наконец, разглядел за шустрым пацаном, который всё это время болтался под ногами, нечто большее.

— У меня с ней всё ровно, — ответил я. — Уважение, помощь, поддержка. Всё, как полагается. Я даже с папой их отношения наладил. Они больше не держат друг на друга зла.

— И всё равно используешь её как наживку.

— Я сам себя как наживку использую — ну и что? — я пожал плечами. Потом понизил голос и огляделся, чтобы убедиться, что Мирославы нет рядом. — Я позволил себя схватить своему потенциальному тестю. Для того, чтобы тот мог выдать меня на заклание. Потому что так было надо.

Бадри удивлённо поднял брови.

— Кстати, осторожнее с никотином, — добавил я. — Как только возьмём власть — обязательно проверьте сердце. На томографе. Хорошо? Мне бы не хотелось, чтобы ещё и Лика осталась сиротой.

Я видел, что реплика про здоровье его рассердила. Но и успокоила: я наглядно показал, что не просто держу удар, а всегда перехожу в контратаку.

— Что ж. Если наши захватят власть — я сделаю, как ты скажешь, — кивнул он.

— За ней присматривают, — добавил я. — Настолько хорошо, насколько это возможно.

Я поднялся с дивана и сходил в прихожую, где стояли неразобранные сумки. Вытащил кейс с ноутбуком и распечатками. Притащил их в гостиную, разложил на журнальном столике.

— Работать собрался? — спросил Борис Абрамович, увидев мои манипуляции. — Молодец! Одобряю!

Он всё ещё возился с ресивером, копаясь в каких-то настройках.

— Надо, — ответил я. — Времени почти нет.

— Что за проект? Опять с Ликой намутили? Молодёжь, блин, и самодеятельность! Рассказывай давай.

— Без Лики, — сухо сказал я. — Её к таким делам я не допускаю.

— Каким таким? — насторожился Бадри.

— Украина, — вздохнул я, доставая листочки и снова устраиваясь на диванчике.

— А что Украина? — Борис Абрамович всплесну руками. — Потише, чем у нас будет. Работать можно и нужно. Твоя сделка держится. Что ещё надо?

— Это ненадолго, — вздохнул я.

— В смысле?

— Вот новости сейчас включим — и посмотрим.