Собором и выносом пищевых отходов на помойку занималась специальная часть наряда по мойке, которые назывались «начпары». Расшифровывается это довольно просто: НАЧальники ПАРаши.

Чтобы никому не было обидно, место «начпаров» разыгрывалось между мойщиками. Учитывая всю предысторию, я уже не удивился, что не повезло именно мне.

Хорошо хоть в напарники достался дюжий парень из персидской группы — Серёжа Волныский. Без него было бы совсем грустно: кастрюли тяжёлые, а мне нужно было хоть как-то беречь рану, поэтому таскать я мог только с одной стороны. Серёжа сначала удивился такому раскладу, но протестовать не стал и, несмотря на явные неудобства, весь наряд протаскал со мной бочки только с одной стороны.

И всё равно последствий не удалось избежать полностью: рана опять закровила. Правда, насколько я мог судить, разошлась только кожа на самом верху — не опасно, но неприятно. Пришлось тайком, в душе, менять повязку.

Именно там меня после отбоя и застал Снегирёв. Разумеется, он снова орал и высказывал совершенно оскорбительные предположения относительно того, чем именно я занимался в помещении после отбоя. Даже обещал выписать препараты брома в санчасти. Но, к счастью, не стал требовать, чтобы я убрал полотенце, аккуратно намотанное вокруг моих бёдер так, чтобы прикрывать рану.

Повторять задания по учёбе на следующий день я не стал — не было никаких сил. И на «Шароведение» я пришёл злой и не подготовленный. А Шаровой, как назло, решил докопаться именно до меня.

От теоретической части по факторному анализу я как-то отбился, на старой памяти. Но ему вдруг понадобилось, чтобы я продемонстрировал владение актуальной обстановкой и новостной повесткой.

— А вот как вы оцениваете оперативно-стратегическую обстановку на ключевых стратегических направлениях? Откуда может исходить наибольшая угроза?

Из лекций Шарового я знал, что он недолюбливает Китай. Мне бы поддакнуть ему, ляпнуть что-то по имеющуюся угрозу «великоханьского реваншизма». Но я был злой. Рана неприятно ныла. И я начал, что называется «резать правду-матку».

— Наибольшую угрозу для Российской Федерации в настоящий момент представляет тенденция к расширению блока НАТО, — ответил я.

— То есть, вы полагаете, что всё это заигрывание с восточноевропейскими государствами действительно выльется в реальное членство в блоке? — ухмыльнувшись, спросил Шаровой. — При том, что ни одно из них пока что даже близко не соответствует стандартам альянса по части вооружения и боевой техники? Вы хоть представляете себе, во что выльется реальное перевооружение, скажем, Войска Польского? Есть ли у страны сейчас такие деньги?

— Найдутся, — ответил я. Очень уж меня задела эта его ухмылка. — Польша, Венгрия и Чехия получат протокол о присоединении не позднее конца декабря девяносто седьмого года.

— Вот как? — Шаровой картинно поднял брови. — Что ж. Если это действительно случится в этом году — с меня автомат по моему предмету за весь второй курс. А если нет… — он задумался на секунду, потом махнул рукой и добавил: — если нет — то будете сдавать экзамен на общих основаниях. Я не зверь и ценю смелось мыслей, даже если они иногда кажутся совершенно абсурдными. Что ж, продолжим наши рассуждения. Даже если это вдруг случится — у нас ни с одной из новых стран нет никаких территориальных проблем. Собственно, мы даже не граничим. В отличие от Китая, с которым у нас есть давний незавершённый спор… вы тоже считаете, что этот вопрос мы урегулируем в этом году?

— Нет, — ответил я. — Не в этом. Но договор о демаркации обязательно будет подписан. Думаю, не позднее две тысячи пятого.

Шаровой рассмеялся.

— Что ж, в этом прогнозе вы куда более консервативны, должен заметить.