А ещё я узнал, что он начал ходить в их корпоративную тренажёрку. Говорит, нормативы надо будет сдавать весной — вот, готовился. Это, плюс отказ от курения сказались на нём очень положительно: внешне он помолодел лет на пять.

В общем, после отпуска я возвращался в Университет воодушевлённый, с осознанием того, что всё смогу и вообще у меня всё получается, как надо.

И, как это часто бывает в подобных случаях, реальность тут же ударом под дых вышибла меня с небес на землю.

За каникулы я успел забыть, что такое курсантский быт в девяностых, и откровенно расслабился.

Учёба, как положено, начиналась с понедельничного развода и строевого смотра. Это когда весь универ собирался на плацу, и руководители подразделений проверяли у всего личного состава форму одежды и уставную стрижку.

Зимой мы ходили в тёплом белье, «комках» и шинелях. Шею должно было защищать от холода тонкое зелёное кашне. Само собой, уставное тёплое бельё было не настолько тёплым, чтобы выдерживать десятки минут и даже часы на тридцатиградусном морозе. Шинельки тоже были так себе. Поэтому многие пользовались так называемыми «вшивниками» — разнообразными неуставными средствами утепления: начиная от гражданских свитеров, которые надевались прямо под уставное термобельё, заканчивая профессиональным термобельём, которое тоже, как правило, имело вопиюще неуставной вид.

Проблема была в том, что на понедельничном разводе все эти дела проверялись. А погодка стояла так себе: ночью было минус тридцать восемь, если верить термометру, который висел у входа в располагу.

Но это ещё полбеды: на строевом смотре форма одежды должна была быть комплектной. Это значит на ней должны быть все необходимые петлички, шевроны, кашне и хлястики. И если с шевронами ситуация была более-менее спокойной — всё-таки они пришивались, то с кашне и хлястиками была беда. Особенно с последними.

Хлястик — эта какая штуковина сзади на шинели, небольшая полоска шинельной ткани, закреплённая на двух пуговицах примерно на уровне портупеи. Для чего она нужна — понятия не имею. Некоторые предполагали, что для поддержания портупеи, но это сомнительная теория. Скорее всего, так сделали просто для красоты. Ну и для того, чтобы было за что любить личный состав на строевых смотрах.

Хлястики терялись чаще всего. Ну как терялись: не без посторонней помощи, как правило. Стоило хотя бы одному курсанту в подразделении его потерять — всё, шинель с прикреплённым хлястиком нельзя было оставить без внимания ни на минуту. Некоторые особо прошаренные даже начинали делать запас хлястиков: иногда, во время шмонов, у кое-кого в тумбочках находили по два-три, а иногда даже по пять хлястиков.

Вскоре народ додумался хлястики подписывать. Разумеется, с оборотной, невидимой стороны. Но это лишь слегка облегчило ситуацию.

Готовясь к завтрашнему дню в казарме, я обнаружил, что перед праздниками так спешил слинять, что забыл снять со своей шинели петлички и хлястик. Само собой, ни того ни другого аксессуара на месте в каптёрке не оказалось. Проводить расследование было совершенно бесполезно: половину воскресенья помещение простояло свободно открытым, а камер в то время, разумеется, не было.

Если бы Гия был на месте — можно было бы с ним договориться, они на общий развод не ходили, а шинели у них было совершенно такие же. Но он должен был приехать на занятия только на следующий день. Пришлось идти на поклон к самым запасливым курсантам.

В итоге удалось выменять старый хлястик, который даже оттенком немного от моей шинели отличался, за блок сигарет, который я припас просто на всякий случай — именно для обмена. Зато петлицы мне достались в нагрузку, бесплатно.

Пока занимался этими проблемами, чуть не опоздал на вечернюю поверку. Так что на занятия собирался уже в темноте.