Тут у меня на глазах академик начал меняться: его глаза сузились, черты лица заострились. Несколько секунд — и вот передо мной сидит пожилой китаец, которого я встретил на Черкизоне.

Он разливал чай по мензуркам на лабораторном столе. Напиток подозрительно опалесцировал.

— Хэ! — сказал он на китайском, протягивая мензурку мне. — Хэ ба!

Я взял сосуд. Попробовал понюхать. Странное дело: эта штуковина действительно пахла чаем! А ведь во сне запахи — это большая редкость.

Так я осознал, что сплю.

— Что со мной будет? — спросил я, тоже на китайском.

— Ты умрёшь, как и все мы, — ответил китаец.

— Тогда какой смысл мне идти на это?

— Я ведь не сказал — когда именно, — он хитро подмигнул мне и рассмеялся.

Я снова поднёс мензурку ко рту, собираясь сделать глоток.

— Вы всегда приходите в такие времена… — произнёс китаец.

Мне очень не хотелось пить его чай, но моя рука будто перестала меня слушаться. И рот приоткрылся против моей воли. Я пытался закричать, но вдруг почувствовал, что у меня нет рта.

От ужаса осознания этого факта я проснулся.

Рядом со мной сидела Мирослава. В свете уличных фонарей блестели её большие глаза.

— Саш… что случилось? — тревожно спросила она.

— Сон плохой… — ответил я.

— Ты метался несколько минут по кровати. И что-то говорил на китайском… Саш, это так странно… у тебя нет температуры? — она потрогала мне лоб.

— Нет… кажется, — ответил я, прислушиваясь к своим ощущениям. Внутри будто бы что-то дрожало, но медленно успокаивалось. Вроде бы озноба нет…

— Как рана?

Я поглядел на бок. Повязка была совершенно белой, никаких потёков.

— Да вроде хорошо всё…

— Не болит?

— Нет.

— Ты меня напугал…

— Извини… я не специально, — ответил я.

— Ладно… — Мирослава потянулась и снова легла в постель. — Ложись, рано ещё. Утром поедем к папе. Думаю, не надо откладывать разговор.

— Хорошо, — кивнул я, и тоже лёг.

А из головы всё никак не шёл китаец. Он ведь явно много знает… может, стоит его навестить до того, как мне понадобится его пейджер?.. просто поговорить. Может, он даст какой-то совет, например, как менять порядок вещей и не нарываться на обратную реакцию?

Дмитрий Петрович явно не ожидал серьёзного разговора. Скорее всего, когда Мирослава сообщила ему, что мы хотим встретиться по важному делу, решил, будто мы хотим обсудить свадьбу. Однако вместо этого выслушал мои теоретические выкладки по построению бизнеса, основанного на информации и знакомствах.

Мы встретились в загородном доме, в Раздорах. Рублёвка здесь ещё не была такой, как мне привычно — только высокие заборы и дачи, в том числе совсем старые домики, которые не успели выкупить и снести под новые коттеджные посёлки.

Он сидел возле камина, в домашних брюках и свободной майке, потягивая коньяк.

Выслушав меня, он удивлённо хмыкнул, выразительно посмотрел на Мирославу, потом спросил:

— Коньяка хочешь? «Камю» настоящий, не какое-то дерьмо вроде «Наполеона».

— Спасибо, — кивнул я. — Мне пока нельзя. Врач назначил лекарства, которые несовместимы.

Мирослава испуганно посмотрела на меня, но, к счастью, дальнейших расспросов не последовало.

— Что ж… прямо скажу: зашёл ты правильно. БАБ некоторые вещи, связанные с цифрами, даёт на откуп Бадри, это известно… — будто размышляя вслух, проговорил Дмитрий Петрович.