— Ч… что случилось? — прохрипел я, чувствуя, как слова будто наждачкой царапают горло.

Мирослава снова промолчала. Потом поднялась и направилась в прихожую.

Я сел на кровати, борясь с головокружением. И тут обнаружил, что на мне вчерашний банный халат. Правда, теперь он был далеко не в идеальном состоянии: левая пола обожжена, повсюду какая-то грязь и, кажется, даже следы крови.

Я на всякий случай ощупал себя. Ножевая рана на боку, к счастью, не открылась, свежий рубец только покраснел немного. Появилась пара странных синяков на голенях. И несколько царапин на левом локте.

— Мирослава! — крикнул я. — Как… как я вчера добрался?

Я встал и вышел в прихожую.

Она глядела на меня с осуждением и всё так же молчала.

— Ну скажи хоть что-нибудь, — попросил я. — Пожалуйста… мне ужасно плохо…

Мирослава отвернулась к двери и тронула замок. Но потом заколебалась и снова повернулась ко мне.

— Саша, я не знаю, что это было. Но нам нужно серьёзно поговорить, — сказала она. — Вечером. Обсудим вчерашнее.

— Хорошо… — кивнул я, чувствуя, как неприятный холодок пробежал по спине. — Конечно…. как скажешь.

— Приведи себя в порядок, — продолжала она. — Одежды у тебя вроде достаточно. Будь добр, собери свои вещи. Ключи потом оставь в почтовом ящике, когда выходить будешь. Договорились?

— Мирослава ты… мы… ты меня выгоняешь? — всё-таки решился произнести я.

Она посмотрела на меня со смесью грусти и презрения.

— Саша, мне будет комфортно, если какое-то время мы не будем встречаться настолько часто, — ответила она.

— Но… вечером… мы же договорились поговорить?

— Давай в нейтральном месте. Тут внизу кафешка есть, рядом с «Перекрёстком». Увидимся там, после семи, чай попьём.

— Давай… — выдавил я.

Мирослава вышла и закрыла за собой дверь. А я остался в пустой квартире, которую почти начал ощущать своим домом…

Я вздохнул и пошёл на кухню. Там в холодильнике нашёл кефир и выпил полпакета. Немного полегчало. После этого я сделал себе растворимый кофе.

Обследовав квартиру, я обнаружил, что моя гражданка, в которой я поехал в сауну, а заодно «китайский» пейджер и документы были в пластиковом пакете у входа. Сам пакет тоже был грязный, но одежда сохранилась отлично. Гораздо лучше халата.

Я поменял постельное бельё на кровати. Грязный комплект засунул в машинку и дождался, пока он постирается, после чего развесил его на сушилке.

Потом принял контрастный душ, и снова пошёл полежать.

Как-то так получилось, что я снова вырубился, и меня разбудила трель домофона.

На секунду я подумал, что проспал до вечера и в итоге дождался возвращения Мирославы, так и не освободив квартиру. Но потом сообразил, что за окном — дневной свет.

Поднявшись, я обнаружил, что чувствую себя гораздо лучше. Всё-таки молодой организм гораздо быстрее справлялся с отравой, чем я успел привыкнуть в своём настоящем возрасте.

— Да, — ответил я, взяв трубку.

— Александр? — спросил незнакомый голос.

«Блин… ещё не хватало новых разборок с её отцом…» — тоскливо подумал я, но вслух ответил:

— Да.

— Мы договаривались. Время почти два часа, жду вас внизу.

Мучительно и отчаянно пытаясь вспомнить, о чём и с кем я вчера договаривался, я оделся и собрал вещи. Ключи, как Мирослава и просила, я оставил в почтовом ящике.

Возле подъезда стоял 600-й «Мерседес», и не простой, а лимузин — с удлиненным салоном и перегородкой, отделяющей водителя от пассажиров.