— Завтра я в городе буду, а в воскресенье у меня важная встреча, — продолжал я. — потом сразу в универ поеду. Так что две ночи всего, хорошо, пап?

— Сашка, да сказал же уже! — папа всплеснул руками.

В этот момент из кухни вышел Васька и направился к отцу, на ходу жалуясь на то, что Людмила дала ему несправедливо мало лакомства.

Отец прежде, чем разуться, наклонился и погладил кота по голове. А я вернулся в комнату.

Вскоре меня позвали на ужин. Борщ ожидаемо оказался очень вкусным.

Людмила оказалась учителем младших классов. И я думаю, что детишкам, которых она учила — очень повезло. Она была умной, интеллигентной, правильной во всех отношениях.

У неё была дочка, которая год назад выиграла грант и улетела учиться в Штаты. Муж, который когда-то работал пожарным, спился и умер в девяносто пятом. От него осталась двухкомнатная квартира, которую Валентина сдавала, а сама жила в съёмной комнате у знакомых, чтобы были деньги для дочери. В целом, обычная история семьи для девяностых.

Удивительно только, что Людмила не озлобилась, а наоборот сохранила какую-то трепетную способность к созданию и поддержанию семейного уюта.

В субботу я хотел пройтись по городу, но денёк выдался морозным, много не нагуляешься. Разве что до «Горбушки» я всё же решился проехать, благо не далеко, и ветка прямая. Посмотрел на развалы с пиратскими кассетами, потолкался среди развалов с одеждой, но так и не нашёл ничего интересного для себя.

Хотелось позвонить Мирославе, но я себя сдерживал: не время. Ей нужно дать возможность хорошенько всё обдумать.

Возможно, мы не сразу расстанемся. Надо будет медленно и цивилизованно подвести к тому, что мы просто не подходим друг к другу. Чтобы для неё это тоже стало облегчением.

А пока что она наверняка слишком зла и обескуражена.

Нужно время, чтобы исправить ситуацию.

Едва подумав так — я вспомнил о том, чем сам пытаюсь заниматься. И снова навалились сомнения: я ведь даже с собственной жизнью в своё время разобраться нормально не смог. Всё метался в поисках чего-то особенного: служба, бизнес, пиар… семью так и не завёл. Олигархом не стал. Да, кое-что заработал — квартирка, машина приличная, работа не пыльная, накопления на счастливую старость… даже мобилизацию встретил философски: как новое приключение на изломе жизни. Шанс показать, что я на что-то ещё способен на что-то другое, более значимое и великое.

И вроде поначалу-то действительно всё шло неплохо. До первой эскалации и обмена ядерными ударами. Тогда-то я впервые в жизни обрадовался, что остался один. Потому что тем, у кого были маленькие дети, пришлось особенно тяжело…

На фоне того периода окружающая меня реальность середины девяностых, со всей её убогостью, с чадящими советскими машинами на улицах, с кошмарными китайскими пуховиками на прохожих, с бухлом в каждом ларьке у метро казалась даже уютной.

Я как раз проходил мимо очередного ларька. Загляделся на банки и бутылки. И вдруг нестерпимо захотелось пива. Можно даже покрепче.

Немного подумав, я решил взять «Амстердам Навигатор». Кошмарную бормотуху со спиртом. Отошёл от ларька, открыл и сделал большой глоток.

Очнулся я в отцовской съёмной квартире, в комнате на диване. К счастью, похмелье в этот раз не было таким мучительным — так, только лёгкий сушняк.

Я рывком сел, чувствуя, как бухает сердце. Мучительно пытался вспомнить, что случилось вчера, после того злополучного глотка пива. И — не мог.

Впрочем, теперь я был раздет как положено для сна, а одежда аккуратно уложена стопкой на стуле рядом. Может, ничего страшного и не было?..

Из соседней комнаты послышались тихие голоса.