Я подошёл к столу, взял лежащую радом ручку и подписал в нужных местах.

— Удачи тебе, парень, — ответил милиционер, после чего захлопнул папку с документами и, кивнув Вениамину, вышел из кабинета.

— Спасибо, — автоматически ответил я.

— Ну что, новости видел? — спросил адвокат, откинувшись в своём кресле.

— Нет, — ответил я. — Занят был.

— Понятно… ну что — ты прав был. Насчёт соглашений по Чечне. Наши войска выводят.

— Ясно, — кивнул я.

— Да ты присаживайся, как говорится, в ногах правды нет, — сказал Вениамин.

Я молча занял кресло, расположенное напротив стола.

— Интересный ты парень, — продолжал адвокат. — Чем больше за тобой наблюдаю, тем больше чувствую что-то такое… — он щёлкнул пальцами, пытаясь подобрать нужное слово. — Потенциальное, — наконец сказал он. — Думаю, ты можешь далеко пойти. При определённых условиях. Жаль, что тебе, как и моему сыну, досталось это вот всё… — он вздохнул, сделал небольшую паузу, потом продолжил: — Как сам-то думаешь, что дальше будет?

Я посмотрел ему в глаза. И начал говорить не то, что знал наверняка — а то, что он хотел услышать. Мне хорошо был знаком этот тип. В то время таких много появилось. Представители «новой морали», «не мы такие — жизнь такая». Им нужно было оправдание для того, что они делали.

— Продолжение распада, — сказал я. — Не сразу, всё-таки в перевыборы Ельцина было многое вложено. Но постепенно автономия регионов будет расширяться. А после того, как Чечня станет независимой, о правах на самоопределение заявит Дагестан, а с ним Ингушетия. Там Саудиты уже плотно заявили об интересах, при полной поддержке США. Потом Татарстан последует. Затем — парад референдумов под контролем местных элит, которые, конечно же, предварительно сходят на поклон за океан… как-то так.

— Почему в военные пошёл? При таких раскладах? — изобразив удивление, спросил Вениамин.

— Ну, года-три четыре точно есть, — я пожал плечами. — Если повезёт, то и все пять. Успею языки выучить.

— Разумно, — улыбнулся он. — Значит, думаешь, у нас нет шансов сохраниться в теперешней территории?

— Крайне мало, — ответил я. — Это логично: после того, как мы сдались, запад нас переварит. И переформатирует в удобную для себя форму.

— Сырьевая колония, как вопят коммунисты? — усмехнулся Вениамин.

— Ну почему так примитивно? — возразил я. — Сырьевые регионы останутся за Уралом, в своих богатых республиках. А Россия как таковая превратится в несколько европейских областей и станет обычным государством. Региональная держава на задворках Европы.

— Ясно… а дальше?

— А дальше, рано или поздно, западная цивилизация столкнётся с восточной. Китай вырастет до мировой державы, а то, что когда-то было Россией, окажется на стыке сфер влияния. Вот тут-то, надеюсь, и пригодится то, чему я успею научиться.

Вениамин откинулся в кресле и рассмеялся.

— А неплохо! Даже очень неплохо для парня твоего возраста. Есть какой-то наставник?

— Книги, — ответил я. — Читать люблю. И думать.

— Понимаешь, да, что такое колониальная элита?

— Понимаю.

— Вот. Мои клиенты именно такие. Они будут получать прибыль при любом раскладе. И до тех пор, пока сюзерен доволен их действиями — у них всё будет хорошо… но людям с мозгами, которые не успели к самой кормушке, лучше бы перебраться в метрополию. Ну или хотя бы иметь там какие-то корешки, да?

Я молча кивнул.

— Твой план хорош. На случай, если нас действительно решат оставить простой европейской страной.