|
Я тогда ещё решил, что он прикалывается, просто чтобы продемонстрировать свою крутость, но тот выдал целое философское обоснование для такого рода деятельности. «Понимаешь, — говорил он, — вот в христианстве считается, что невинно убиенные имеют все шансы попасть в рай. У нас в основном крещённые все — значит, христиане. И, получается, когда я убиваю кого-то, то помогаю попасть ему в рай». Я тогда возразил, что тем самым он убивает свою бессмертную душу. На что он ответил: «Не убиваю. А просто обрекаю на пребывание в аду. Нет, ну а что? Плата за то, чтобы хотя бы здесь пожить нормально. Меня, знаешь ли, здесь и сейчас интересует. И я готов за это платить».
— Вась, привет! — ответил я, кивнув и пожав предложенную ладонь. — Как сам? Поступил куда? — Да так, формально, чтоб в армейку не загребли, — ответил он. — А ты сам? Чёт давно видно не было! Поступил? — Ага, — кивнул я. — И куда? — Военный универ, — ответил я. — О как! Значит что, офицером теперь будешь? Когда учиться начинаете? — Вот, завтра поеду обратно. И на учёбу. — Ясно, ясно… — Васька вздохнул. После выпускного мы с ним не виделись много лет. А потом пересеклись как-то на Казанском вокзале. Он из дома на работу ехал, а я только вернулся из Североморска. Оказалось, что он как раз где-то в середине девяностых связался с гоп-компанией. Пошёл с ними ювелирку грабить. Их накрыли по наводке, он по глупости взял всё на себя, отмазывая «корешей», которые про него благополучно забыли. К моменту нашей встречи он полгода как вышел из колонии. Работал разнорабочим на стройке, был очень рад, что удалось устроиться хотя бы на такую работу. По его словам, он пересмотрел взгляды на жизнь и хотел порвать с криминальным прошлым. Насколько это ему в итоге удалось — не знаю. — Сейчас куда? — спросил он. — К бате на работу зайти надо, — ответил я. — Дела есть. — А, ну ладно. Тогда не задерживаю… Он говорил, что отсидел пять лет… когда мы, получается, увиделись? В две тысячи первом? Так это, получается, возьмут его всего через несколько месяцев! — Вась, слушай… — сказал я. — Ты в знаки судьбы веришь? — Да не особо, — улыбнулся он. — Я вообще не верующий. Это только мешает в жизни. — Жаль, — вздохнул я. После чего подошёл к нему вплотную и, понизив голос, сказал, глядя ему в глаза: — Когда на ювелирку предложат идти — откажись. Тебя подставят. — Что? — растерялся Вася. — Что слышал, — сказал я. — Просто запомни. Ладно? Ну всё, бывай. Я отвернулся и пошёл дальше в сторону проходной. Обернувшись возле дверей, я обнаружил, что Васька всё так же недоумённо смотрит мне в след. А на меня вдруг обрушилось сомнение: правильно ли я поступил? Допустим, послушает он меня — потом что, будет встречи искать? Допытываться, откуда я всё узнал? Впрочем, если всё пойдёт как надо — он не найдёт меня по прежнему адресу… а так — хоть какой-то шанс ему судьбу исправить. Охранники на проходной меня знали — я частенько приходил к отцу, помочь по мелочи, еду принести и прочее. Так что пропуск у меня не спросили. Я сразу направился к полузаброшенному гаражу за ремонтным сектором, где отец работал. Туда, где стояла наша «подбитая копейка», как я её называл. Тут уже стоял столик, застеленный газетами, с закуской и уже откупоренным «пузырём». За столиком, на табуретках, испачканных краской, сидели мужики, видимо, из сегодняшней смены. Отец посмотрел на меня и улыбнулся. — Сашка, проходи, — сказал он. |
