Вернувшись домой, я застал отца за приготовлением ужина. Он запекал курицу в духовке, начиненную чесноком, с картошкой. Помню, когда-то очень любил такое.

— Ну что, нагулялся? — спросил он, улыбаясь. — Встретил кого из своих?

Видимо, он имел ввиду одноклассников.

— Нет, пап. Вообще народу маловато было…

— Ну понятно: все к школьному сезону готовятся. Не до прогулок!

Пока ужин готовится, я ушёл в общую комнату. Тут работал телевизор, телеканал «2×2». Показывали шоу Бенни Хила. Когда-то ведь популярно было очень, задолго до мистера Бина. Тонкий английский юмор, блин…

Мы поужинали.

Перед сном я поговорил с отцом насчёт кормёжки кота. В магазине на углу я нашёл на удивление приличный корм, с необходимыми добавками. Сразу купил с запасом. Плюс попросил отца отдельно отваривать коту фарш, не солёный. И полностью отказаться от рыбы. Пока, для начала, этого хватит — а потом, ближе к новогоднему отпуску, можно будет и ветеринару показать…

Удовлетворённый от осознания того, что уже потихоньку меняю дела к лучшему, я отправился спать.

Хорошо выспаться, как я планировал, не удалось. Мне приснился очень неприятный кошмар. Самое начало Катастрофы.

Маленькая девочка держит в руках собачку. Улыбается, подносит её к лицу, будто хочет, чтобы та лизнула её носик. Но вместо этого она открывает рот, который всё продолжает растягиваться, превращаясь в пасть, утыканную острыми белыми зубами. Одним движением она откусывает несчастному животному голову. Брызжет кровь, которую та облизывает.

Я действительно это видел, недалеко от своего дома. Первый встреченный мной инфернал. Тогда ещё было неизвестно, что это за напасть и можно ли с ней как-то бороться.

В реальной жизни я поступил максимально разумно: прыгнул в машину и, дав по газам, поехал к своему дому. Тогда я ещё пытался убедить себя, что мне эта дичь привиделось, последствия постоянного стресса на службе и тому подобное…

Но во сне всё было иначе. Я не мог сдвинуться с места, будто приклеился к асфальту. А инфернал приближался ко мне. Он облизал окровавленное лицо длинным фиолетовым языком и снова стал похож на маленькую девочку.

Я дёргался, как муха на липучке.

— Ты что, разве не узнаёшь меня? — спросил инфернал низким, мужским голосом. — Я же твоя сестра!

На этом моменте мне, наконец, удалось проснуться.

Я поглядел на экранчик будильника. Шесть тридцать утра. До намеченного подъёма ещё полчаса.

Понимая, что больше не усну, я позавтракал вчерашней курицей и занялся сборами. Погладил «комок», подшил его и приготовил несколько запасных комплектов подшивы. В то время было принято нашивать на воротник повседневной формы полоску белой ткани, чистоту которой проверяли на утренних построениях. Наверно, с точки зрения гигиены, может, оно и правильно — только почему бы не сделать такие комплекты защиты, скажем, с липучками?

Глупый вопрос от человека из третьего десятилетия двадцать первого века. Я ведь когда-то помнил правильный ответ на этот вопрос: чтобы жизнь малиной не казалась…

Полностью собравшись, я приготовил растворимый кофе для отца и пошёл его будить.

— Что-то ты совсем рано… — немного поворчал он, поглядев на циферблат старого будильника.

— Нормально, — улыбнулся я, протягивая кружку кофе. — Дел очень уж много!

— Понятно… Спасибо! — кивнул отец, принимая кофе.

— Пап, слушай… насчёт работы. Возможно, они предложат переезд в Москву. Ты сразу не отказывайся — проси с жильём помочь, на первое время хотя бы. У них есть служебные квартиры, но надо именно самому про них спросить.