— Прикрывают, — кивнул я.

— Ладно. В общем, будем считать, что мы поговорили и поняли друг друга. Мира, маме всё это пока что рассказывать не обязательно. Сашку представишь как сама будешь готова. Ты знаешь, насколько серьёзно она к этому относиться. А то ещё не хватало, что разбежитесь через пару месяцев — а ей расстройство на год…

— Не буду, пап.

— А ты, Саня… — он посмотрел на меня. — В общем, ты и без того всё понимаешь. Береги Миру. Не обижай. И всё у тебя будет отлично. Договорились?

— Договорились, — кивнул я.

— Голова как? Сам за руль сможешь? Только честно говори, мне есть кого напрячь если что!

Я прислушался к своим ощущениям. Да, скула ноет — но голова вроде бы даже не болит. Мысли ясные и чёткие.

— Нормально всё, — ответил я. — Смогу за руль. Точно.

— Ну ладно тогда… Мир, ты к себе поедешь?

— Да.

— Забегай на следующих выходных. Ответный визит, как сказать. Маман будет рада.

— Постараюсь, пап.

Мы спустились во двор. Дом, куда нас привезли, находился на Садовом кольце, возле «Сухаревской». «Жигулёнок» был аккуратно припаркован возле тротуара.

— Саш, ты как?.. — спросила Мирослава, когда мы сели в машину.

— Да хорошо! — Я улыбнулся. — Правда, за тебя сильно испугался.

— Ты папе понравился… если честно — я в офигении. Вообще он на моих знакомых парней всегда как цербер бросался, угрожал там разным, а тут вдруг как шёлковый. Необычно очень!

— Ну он же сам сказал: оценил, что я двоих вырубил! — Я широко улыбнулся.

— Блин, Сань! — Вздохнула она. — Ты только не обижайся, ладно? Но повёл ты себя совершенно по-идиотски. С чего ты вообще решил, что они чем-то нам угрожали? Надо было хотя бы парой слов переброситься, и всё! Ты бы остался без синяка и неприятностей завтра…

— За тебя испугался… — стушевался я. — Они же в масках были! Кто ж подумать мог, что это охрана? Да и бежали зачем?

— Ладно. Ясно всё с вами, с мужиками, — улыбнулась Мирослава, после чего потянулась ко мне, чтобы поцеловать в пострадавшую скулу.

В казарме я был в районе трёх ночи. Дневальным стоял Андрей Матросов из корейской группы. Моего синяка он не увидел: в располаге, откуда он следил за плацом, было темно. Вот и хорошо, потому что на фантазию у меня сил просто не оставалось.

Я кое-как приготовил на завтра форму, после чего упал на кровать и сразу отрубился.

Глава 16

Английская группа на неделе учудила. Ребята где-то достали чистый учебный журнал. А тут им как раз поменяли преподавателя по теории перевода; пришёл какой-то старлей, сам недавний выпускник Запада.

Когда новый препод знакомится с языковой группой, он обычно зачитывает фамилии по журналу, а курсанты встают и говорят: «Я!».

Собственно, так и началось занятие. Вот только фамилии в журнале были довольно необычные: «курсант Ребидатчкявичейкус, курсант Лом, курсант Чмырь, курсант Любимый» ну и так далее, в том же духе.

Препод заподозрил неладное, когда добрался уже до середины списка. Тут уже присутствующие не выдержали, дико взоржав в восемь глоток. Так, что весь курс услышал.

Наказание вышло довольно жестоким: неделю в наряды по казарме дневальными шли только представители этой языковой группы.

Я как раз должен был заступать со среды на четверг — а тут время освободилось удачно.