До этого я часто сталкивался с теленовостями, конечно же. Откуда ещё узнавать, что в мире происходит, когда нет доступа к интернету и телеграм-каналам? Ну да, проблем было много: только что отгремели массовые демонстрации по всей стране, на которых люди требовали решить вопрос с выплатой зарплат. Ельцину в прошлом месяце сделали операцию на сердце. Черномырдин, ставший на время первым лицом в государстве, выходил «общаться с народом без охраны»… смотреть на это было противно, но нужно, чтобы ориентироваться в происходящем.

А тут, именно на теме с Черноморским флотом, я вдруг остро почувствовал, что Катастрофа не где-то там, за горами. Напротив: она здесь, её семена зреют буквально у меня на глазах, приближая тот момент, когда всему миру придёт конец.

Тем временем зимняя сессия подходила к концу. Шли экзамены по специальным дисциплинам — на нашей титульной кафедре и на «дубовке». Одним из последних сдавали предмет, который назывался мудрёной аббревиатурой ООП ВПО на ТВД, что расшифровывалось как «Основы оценки и прогнозирования военно-политической ситуации на театре военных действий». На втором курсе ТВД заменят на СН — стратегическое направление, так что важно было не наговорить лишнего и ничего не перепутать.

Вообще в армии любят всяческие сокращения, как формальные, так и не очень. Из них могут вырастать целые синтаксические конструкции вроде «ЛС на ПХД в ПРБ», или даже «ЛС на ПХД в ПРБ на БТР» — но это, конечно, экстремальный случай, и не про наш курс, из-за отсутствия штатных БТР.

На экзамене я откровенно расслабился и потерял бдительность. Мне достался билет с классическими признаками угрожаемого периода, и я так увлёкся, вспоминая реалии второй половины десятых, что, рассказывая про ускоренную разработку и тестирование новых типов оружия, ляпнул про дроны.

Майор Шаровой, офицер кафедры, принимавший экзамен, посмотрел на меня сквозь круглые стёкла очков и немного удивлённо переспросил:

— Ударные… кто?

— Это как пример, — поспешил сказать я. — Компактные беспилотные системы, способные нести боезаряд.

— Поздравляю, курсант Иванов, — кивнул Шаровой, — вы изобрели крылатую ракету.

Тут бы мне и замолчать, но нет, меня словно затягивало в трясину. Остановиться было сложно. Я вспоминал Херсонщину и новый тип «Бабы-Яги», который сам являлся носителем более мелкой ударной FPV-пакости, одна из которых прорвалась к нашей штабной машине…

— Не совсем, товарищ майор, — сказал я. — Я имел ввиду компактные системы вертолётного типа с чётным количеством несущих винтов, управляемые с помощью регулируемой подъёмной силы каждого винта. При этом силовая установка — электродвигатель, а питание — от литий-ионного аккумулятора. А управление — или полётное задание по сигналу спутниковой системы позиционирования, или по телевизионному шифрованному каналу, непосредственно оператором.

На некоторое время Шаровой подвис. Надо сказать, он был достаточно грамотным офицером несмотря на то, что на его лекциях было невыразимо скучно. По крайней мере, он никогда не давал непроверенную информацию и, кажется, вполне искренне пытался научить курсантов думать стратегически.

Кстати, из-за его фамилии, а также одной особенности в проведении лекций, неформальным названием предмета ООП ВПО на ТВД было «Шароведение». Особенность же заключалась в том, что, объясняя материал Шаровой всегда рисовал на доске шары. При любой возможности, будь то изображение логических связей, этапов факторного анализа или иерархии отношений внутри военного альянса.

— Однако! — наконец, ответил Шаровой. — В целом интересное направление мысли — но пока что я вижу как минимум два принципиально непреодолимых препятствия для создания подобного оружия.