— Пойдём скорее! — улыбнулся Лёха и потянул меня за руку.

Мы заняли свободные места за столом. Я оглядел присутствующих. Много знакомых типажей: молодые неформалы, всё ещё не старые советские интеллигенты, с горящими глазами рассуждающие о совершенно абстрактных вещах, не обращая внимания на прорехи в районе локтевых сгибов на старых китайских свитерах…

На этом фоне выделялся один молодой человек, сидящий чуть поодаль: брюнет, немного полноватый, с живой мимикой и умными карими глазами. На вид ему было года двадцать три.

— Кто это? — я шёпотом спросил Лёху, одними глазами указав на него.

— О-о-о, а говоришь не знаешь, — так же шёпотом ответил тот. — Это автор «Лабиринта»!

Как раз в этот момент автор рассмеялся какой-то, видимо, удачной шутке выступающего, которую я совершенно не понял. «Удивительно: такой молодой — я уже несколько книг написано…» — подумал я.

Через некоторое время за столом развернулся интереснейший разговор о типах и сущностях разных видов апокалипсисов. Я внимательно слушал, а Лёха постепенно начал втягиваться в разговор, комментировал реплики других участников, ссылался на книги, которые я не читал. Несколько раз говорили о каком-то «Годе лемминга»… «Наверняка чернуха какая-то, — подумал я. — С обложки намёки на массовые самоубийства… хотя какой ещё может быть книга об апокалипсисе? Чернуха тоже ведь бывает талантливой!»

Постепенно разговор разбился на отдельные группки, и мы с Лёхой оказались рядом с автором «Лабиринта». Лёха, пользуясь случаем, достал книжку из пакета и протянул её писателю.

— А можно мне тоже подписать? — попросил он. — Я Алексей Зимин если что…

— О… — писатель повертел книжку в руках, явно оценивая её состояние. — Ничего себе. Ведь только в этом году издана!

— Уже много народу прочитало… — извиняющимся тоном сказал Лёха.

— Да не, я наоборот — здорово же! — улыбнулся автор.

— Разговор сегодня интересный вышел, — заметил я.

— Да, тут обычно так, — кивнул он, оценивающе оглядев меня. — Новенькие? Первый раз тут?

— Ага, — улыбнулся я. — Понравилось очень! Будем ещё ходить.

— Это хорошо… — он сделал большой глоток из пластикового стаканчика с пивом, который стоял возле него на столе. — Полезно иногда размяться!

— Да, это круто — что можно с автором поговорить напрямую, — сказал Лёха. — Раньше-то и думать об этом как-то странно было, а в наше время всё так быстро меняется.

— Главное, чтобы перемены были к лучшему, — писатель подмигнул нам и сделал ещё один глоток.

Было в его выражении лица что-то такое, располагающее к себе. Поэтому я решился.

— Интересно, вы когда-нибудь писали книгу с намерением что-то изменить вокруг? Я имею ввиду, что-то глобальное? И обязательно к лучшему? — Спросил я, почему-то смущаясь.

— Понимаете, — вздохнул писатель. — Библия за две тысячи лет не смогла кардинально изменить мир. Что уж говорить о простом писателе-фантасте? Я вообще думаю, что, когда человек садится писать с такими глобальными планами — он себя заранее обрекает на неудачу.

— Значит, не стоит и пытаться? — Насторожился я.

— Ну, пытаться-то всегда стоит, — автор пожал плечами. — Где-то в голове держать такую мечту или сверхзадачу… просто понимать, что в реальности вряд ли что-то глобальное получится. Но понемногу книги все-таки мир меняли. Сами пробуете писать? — вдруг спросил он.

— Нет… наверное, нет… — от неожиданности забормотал я, смущаясь ещё сильнее, будто меня поймали за чем-то неприличным.