Поэтому, трезво поразмыслив о своих перспективах, я принял решение уйти, чтобы найти своё призвание на гражданке.

Многие наши успешно продвигались в смежных с психологической борьбой специальностях: пиар, маркетинг, политтехнологии.

Таким же проторенным путём двинулся и я. Начал с менеджера по маркетингу в мелкой организации, которая занималась розничной торговлей электроники. Организовывал участие в китайских выставках, переводил переговоры и как-то незаметно для себя погрузился в то, что потом стало называться «би-ту-би коммуникациями». Затем через знакомых попал в золотодобывающую компанию и дальше пошло по накатанной: к моменту начала СВО я занимал должность директора по коммуникациям одного крупного государственного холдинга.

А потом меня призвали. Разворачивать работу по основной специальности в войсках.

Да, были варианты, как можно было бы «откатить» повестку — но я не стал ими пользоваться.

Так закончилась моя бизнес-карьера и началось прямое участие в тех событиях, которые, в конце концов, привели меня в секретный подземным научный центр на Урале…

Во время гражданской жизни я часто размышлял о девяностых. Моя специальность только зарождалась. Как и во многих других сферах, люди, которые тогда поняли, что происходит, обосновались на вершине пищевой цепочки на долгие годы и десятилетия. Смог бы я сориентироваться так же быстро, если бы быль хоть чуть постарше?..

И вот теперь у меня появился шанс узнать ответ на этот вопрос на практике.

Я уже думал о том, как зарабатывать и наращивать связи — и сознательно отказался от использования китайского языка в качестве ключевого навыка, потому что решил опереться на иное профессиональное преимущество. Как специалист по маркетингу и связям с общественностью я знал и умел куда больше, чем любой другой в то время. Даже если брать во внимание иностранных специалистов.

Я даже начал прорабатывать детальный план с выходом на нужных людей, которые как раз в те годы принимали ключевые решения отрасли, которые впоследствии определили её облик.

Однако всё изменил тот разговор с адвокатом, после судебного заседания. И гибель Васьки Петрова, само собой…

Я не мог заставить себя действовать, предполагая, что «откат» может ударить по кому-то из моего окружения. И без того позитивных изменений было немало: теперь я отлично питался, а не перебивался впроголодь, когда проживал это время впервые. У отца дела наладились. К тому же, он действительно бросил курить. Я нашёл Мирославу — которая, возможно, была той самой упущенной судьбой, из-за которой я так и не смог наладить нормальную семейную жизнь…

Пока что вокруг всё было тихо. Но что, если любая моя попытка двинуться дальше будет той самой соломинкой, которая сломает спину верблюду?..

Я затаился. Наслаждался вечерами с Мирославой, увольнительными по выходным, прогулками по такой странной незнакомой Москве образца прошлого века. Втянулся в рутину учёбы и службы.

А ещё отношения внутри курса у меня складывались совсем не так, как в прошлый раз. Например, я неожиданно сблизился с Лёхой Зиминым из немецкой группы: весельчаком и чуть ли не штатным курсовым клоуном, чей острый язык не раз срывал построения, за что его обладатель периодически наказывался руководством, иногда довольно жестоко.

Я хотел сагитировать его присоединиться к нашим занятиям с Гией, но Лёха, после пары тренировок, как-то охладел к этому делу. Лишь потом я сообразил, что ему элементарно не хватало энергии: он ведь, в отличие от меня, оставался без «внешней подпитки».