Только после дачи показаний я решился посмотреть на обвиняемого. Полноватый, лысеющий мужик. Глаза чуть навыкате. Нервно перебирает пальцами, бросая взгляды то на судью, то на своего адвоката.

В какой-то момент наши взгляды пересеклись. Наверно, я подсознательно ожидал какого-то скачка эмоций, волны ненависти или чего-то ещё в таком же духе. Но нет: его взгляд был совершенно холодным. Будто он смотрел на предмет мебели.

Только потом я понял, что для него я и был чем-то вроде элемента интерьера. Часть игры, решения в которой принимают не шестёрки, которой он меня, безусловно, считал. Да которой я, по сути, и был в то время.

Это оказалось неприятным открытием. Причём вторым за день, если учесть погибшего Ваську…

Я ввязался в авантюру, немного подзаработал, пристроил отца — и решил, что всё получается, как надо. Что любые сверхзадачи мне по силам. А в тот момент, в зале судебных заседаний, я будто посмотрел на ситуацию со стороны.

Муравей, сброшенный ветром с вершины скалы, который теперь смотрит на неё в полной уверенности, что уж в этот-то раз он точно дойдёт до вершины правильным путём. А на деле — игрушка стихий, имеющая очень приблизительные представления о силах, по-настоящему управляющих этим миром…

Как бы то ни было, самый главный урок на тот момент я усвоил накрепко: любые изменения, которые я вношу, даже из самых благих побуждений — вовсе не обязательно ведут к улучшениям. Иногда результат может быть противоположным.

Судья объявила перерыв, и я вышел в коридор. Вениамин Петрович ждал меня в коридоре.

— Пойдём, поговорим что ли, — предложил он и кивнул в сторону выхода.

Я накинул куртку и пошёл следом за адвокатом. У входа нас ждала его «Бэха». Двигатель был уже заведён, однако салон был пустым: кто-то из его подручных подогнал автомобиль.

Адвокат занял место водителя, я же сел на переднее пассажирское сиденье.

— Твоих ребят накормят, потом подвезут к нам в контору, — сказал он безо всяких предисловий.

— Повезло тебе с ними…

— Пожалуй, — кивнул я.

— Стекло в тачку тебе тоже вставим, я дал распоряжение. До конца дня должны организовать.

— Спасибо, — ответил я и, немного поколебавшись, добавил: — Будет здорово, если ребятам по сотне накинуть. Справедливо.

— Это твои ребята и твоя ответственность, — ответил адвокат холодным тоном.

— Вы обещали охрану. Ваша охрана не справилась. Это ведь они шли за нами, так? — спросил я.

— Ты не понял, — продолжал Вениамин Петрович. — Они пришли с тобой. Не так важно, как ты добился их лояльность — важно, что они твои люди. Если я буду платить твоим людям, к чему это приведёт? Теперь усёк?

— Усёк, — кивнул я, чувствуя, что краснею.

— Хорошо. Ты талантливый молодой человек. Способный. Можешь далеко пойти, — продолжал Вениамин Петрович.

— Справедливо будет, если вы увеличите мой интерес до пятисот, — сказал я, взвешивая каждое слово. Например, я уже понял, что нельзя произносить слово «прошу».

— Пожалуй, — кивнул адвокат. — В этой ситуации я с тобой соглашусь. Для твоего понимания — ставки поднялись с того момента, как мы виделись.

— Мне следовало догадаться… — вздохнул я.

— Я дам тебе тысячу. А уж как её распределить — думай сам. Ну и должен предупредить: я попробую перекупить твоих ребят. Предложу им выбор. Открыто и честно. Для тебя плюс будет в том, что это улучшит условия работы твоего отца, поэтому, надеюсь, недопонимания не будет.

Я усмехнулся.

— Разве я сказал что-то весёлое? — удивился Вениамин Петрович.

— Ироничное, — ответил я.