— Ну вот, — сказал я. — Поговорили.

— Так поняла, тебя вызвали? — спросила она.

— Ага, — кивнул я.

— Надеюсь, Пашка пришёл сказать, что его отец выделил сопровождение?

— Всё-то ты знаешь, — улыбнулся я.

— Хорошо. Так спокойнее. Но всё равно очень осторожен будь.

— Буду, конечно! Тем более, что сопровождение, похоже, двойное будет.

— Как это?

— Меня начфак вызывал. Назначил двух ребят из воевавших, выдал им оружие. Сказал меня сопровождать.

— Ого! — Мирослава округлила глаза. — Хороший у вас начальник.

— Сам удивился.

— Ладно. И ночью тоже спи как-то… осторожнее, что ли? Хорошо?

— Постараюсь, — кивнул я с серьёзным видом.

Мне очень хотелось её поцеловать, но на виду у всего универа это было бы неправильно. Поэтому мы только обнялись на прощание и я вернулся в располагу.

Глава 19

Пашка появился в последний момент, когда мы уже собирались выходить. Он подбежал ко мне и выпалил, даже не поздоровавшись: «В общем, езжайте, прикрытие будет. Извини, бежать надо!»

Я хотел его спросить, как нам опознать это самое прикрытие — но не успел. Тот уже бежал по плацу по направлению к учебному корпусу.

— Переодеваться пора, — сказал Саня Рыбаков, незаметно подошедший ко мне сзади. — А то опоздать можем.

— Да, иду, конечно… — кивнул я.

Перед тем, как сесть в машину, мы её тщательно осмотрели. Володя достал обезвреженную бомбу из багажника и, прикрыв её пакетом, оставил у себя в ногах. «Так безопаснее», — пояснил он. Никаких новых сюрпризов мы не обнаружили. То ли закладчики не стали проверять сохранность бомбы, то ли у них появился какой-то другой план. Вторая возможность настораживала.

Рядом со мной сидел Володя. Когда мы тронулись, он достал пистолет и держал его в руке, опустив ствол так, чтобы его не было видно снаружи. Так же поступил и Саня на заднем сиденье. Они оба постоянно крутили головами и выглядели напряжёнными.

Я тоже нервничал. Окна машины казались неприятно большими, а кузов — тонким, почти хрупким. Неприятно было осознавать, что, возможно, именно в этот момент на меня смотрит некто, желающий меня убить.

Однако потихоньку я успокоился, сосредоточившись на вождении. А когда мы проехали Люберцы и свернули на Егорьевское шоссе, даже начал наслаждаться поездкой. Ведь предыдущие недели я только и видел, что территорию университета, не считая короткую вылазку на концерт.

Само шоссе мало изменилось за тридцать лет: такое же узкое, двухполосное, низкоскоростное. Разве что пара эстакад исчезла, и пришлось постоять несколько минут на железнодорожном переезде. Ну и на пересечение с ЦКАДом не было ни намёка, разумеется.

Зато леса были гуще, и многочисленные коттеджи в дачных посёлках ещё не успели вырасти так обильно. В некоторых местах даже возникала иллюзия, что мы двигаемся где-то по глухим местам.

«Вот тут бы я и напал», — невольно подумал я, поёжившись.

Однако на дроге было тихо. Пару раз меня обогнали — чёрная «восьмёрка», да старенькая БМВ. Во время каждого такого манёвра Саня и Володя заметно напрягались. Ещё несколько машин двигалось на приличном удалении за нами. Они становились видны на длинных прямых, которые попадались не так уж часто.

В Гжели, вдоль центральной улицы, стояло огромное количество лотков, в которых в основном продавали местную керамику. И много чего ещё, в нагрузку: от явно самопального алкоголя, до мягких игрушек.

Проехали поворот на Куровскую. Можно было уйти налево — ехать через Ильинский Погост, маршрутом, которым обычно идёт автобус. Однако я поехал дальше, прямо, до кольца, чтобы сэкономить время.