Не обнаружив ничего подходящего, он развалился в кресле у окна и отхлебнул прямо из горлышка.

— Как в наши университетские времена, Бруно, — улыбался он, поднимая бутылку, словно собирался произнести тост. — Так вот! — Он напустил на себя суровый тон и ткнул в меня пальцем. — Ты меня бросил, я весь день один таскался с этим Ласким, так что, если ты ничего интересного не нарыл, я на тебя в обиде. Чем ты занимался целый день, черт тебя побери?

Он передал мне бутылку, и я охотно хлебнул из нее, прежде чем перейти к подробному отчету. Я показал Сидни листки, подсунутые под мою дверь, поведал о находках в библиотеке, о том, как случайно забрел в «Колесо Катерины», пересказал слухи о проклятии Роуленда Дженкса, передал странный разговор с пропавшим неизвестно куда доктором Ковердейлом и закончил все словами Софии, которой, мол, грозит опасность. Последнюю часть информации я постарался передать самым что ни на есть равнодушным тоном, чтобы приятель не заподозрил, будто я влюблен, но тем не менее по лицу Сидни скользнула проказливая усмешка, и глаза, как всегда, вспыхнули похотливым огнем.

— Так вот почему ты совсем забыл про меня, Бруно, старый лис, — проворчал он и дружески ткнул меня в бок, отбирая бутылку. — Так у здешнего ректора есть дочка, вот оно что! Я в Церкви Христовой не так распрекрасно устроился — одни только костлявые старики да прыщавые мальчишки. Ты ее своей итальянской магией приворожил?

Я тоже рассмеялся, но в глаза ему смотреть не мог.

— Я беспокоюсь за нее, только и всего, — возразил я и сделал вид, будто не слышу его насмешливого фырканья. — Девушка так ничего и не объяснила, но я подозреваю, что угроза для нее как-то связана со смертью Роджера Мерсера. А если это убийство, в свою очередь, имеет какое-то отношение к тем католическим сборищам в «Колесе Катерины»…

— В таком случае тебе следует еще раз наведаться в «Колесо Катерины», — постановил Сидни, возвращая мне бутылку, содержимого в которой существенно поубавилось. — На себя я это взять не могу: моя физиономия слишком тут примелькалась. Для того-то Уолсингем и обратился к тебе, Бруно. Ведь ты можешь прикинуться таким же, как они. Войди к ним в доверие. Признаться, ты уже добыл немало ценной информации: книги, мальчишка, заучивший слова мессы. Быть может, они собираются лишь затем, чтобы служить мессу, но кто их знает: они могут планировать заговор против королевы, опираясь на поддержку Испании и Франции. Выясни все, что сумеешь.

Я закивал, хотя идея втереться в доверие к Дженксу и его мрачным дружкам из «Колеса Катерины» мне вовсе не казалась простой.

— А теперь, — произнес Сидни, поднимаясь и потягиваясь всем своим длинным телом, — у меня тоже есть новости: егермейстер Шотоверского леса подтвердил, что недосчитался одного пса. Пропал один из пяти волкодавов, которых неделю тому назад брала на время компания охотников. Джентльмен, который брал собак напрокат, сообщил, что пес испугался шума и удрал. Его искали по всему лесу, но так и не нашли.

— Имя джентльмена он назвал? — взволновался я.

— А как же. — Сидни с виду небрежно прислонился к камину. На самом же деле он чуть не лопался от гордости: как же, раздобыл информацию! — Мастер Уильям Наппер из Холивелл-Манора, тут, в Оксфорде. Но любой охотник подтвердит, что натасканный волкодав так просто не сбежит — к дисциплине они приучены получше королевских солдат.

— Наппер? — повторил я в изумлении. — Как странно!

— Почему странно?

— Твой новый приятель, мастер Норрис, по-моему, держит свою лошадь в Холивелл-Маноре. Сегодня с утра он ходил туда.