Я знаю, это многое значит для нее, – сказал юноша и добавил: – Особенно сейчас. Не все помнят, что нужно быть благодарными ей за то, что она для них сделала».
– Я думаю, может быть, Господь и научит Флер владеть мечом, а я лишь простой смертный, – рассмеялся герцог Алансонский. И вновь он смотрел на Габриэля, обращаясь к Жанне. – А тебя, Жанна, я хочу научить одному забавному приему. Габриэль уже его освоил, и я тоже. В нужный момент этот прием может оказаться полезным. Не сомневаюсь, ты быстро его освоишь. От тебя потребуется смелый шаг, скажем точнее, прыжок веры.
Габриэль усмехнулся.
– Мой прекрасный герцог, сегодня я буду с тобой упражняться, а завтра и в последующий день собирай своих людей и призывай других капитанов под мое знамя. Я очень хочу увидеть Париж с близкого расстояния!
Но Париж превосходил все города, которые юноша успел увидеть. По сравнению с ним все они были карликами.
Крепостные стены были просто громадные, несомненно самые высокие и крепкие во всей Франции, а возможно, и во всей Западной Европе. Стены взмывали в небо на высоту семи с лишним метров, их башни – на все сто двадцать. В город вели шесть ворот, французское войско решило сконцентрироваться у ворот Сен-Дени и в особенности у ворот Сент-Оноре, поражавших воображение своими размерами – шестьдесят на двадцать пять футов. У ворот были бойницы, узкие окна и щели, через которые солдаты и лучники могли отражать штурмующих город. Также каждый вход в город был снабжен опускной решеткой и подъемным мостом. Наконец, возле каждых ворот были возведены бульвары.
Сейчас, после стольких побед, взятие города стало для Габриэля обыденным делом. Жанна верхом на коне, держа штандарт, подъехала к воротам Сент-Оноре и предложила Парижу сдаться. Ей ответили грубым улюлюканьем. Юноша заметил, что меч она из ножен не вынимала, полагалась на любимое ею белое знамя.
Он и ассасины знали, какой силой обладал меч, но Жанна, казалось, не особенно ценила то, на что он был способен. Но меч оставался с ней, и Габриэль верил в меч и в Жанну.
Французская армия помнила, что помогло им взять Жаржо. Они начали с интенсивной бомбардировки ворот и соединявшей их стены. Защитники Парижа ответили не менее интенсивным огнем. Грохот стоял оглушающий и не прекращался ни на мгновение. Повозки, телеги, вязанки дров – все, что только подворачивалось под руку, летело в крепостной ров.
Герцог Алансонский не принимал участия в атаке. Никто не ждал, что город можно взять за один день, и он со своими людьми готовился к завтрашнему штурму и возводил мост через Сену. Габриэль понимал значимость возводимого моста и был рад, что де Рэ и де Гокур были у стен Парижа, но его волновал вопрос: если перебросить дополнительные силы, поможет это сегодня переломить ситуацию?
Земля рядом с Габриэлем комьями взлетела вверх, его заляпало грязью и кровью. Небольшая группа из свежего пополнения парижского гарнизона, все полные энергии и злости, обрушились на него и горстку французских солдат, окружавших Жанну. Габриэль едва успел поднять меч и блокировать удар рыцаря постарше его и покрупнее. Удар был таким тяжелым, что у юноши едва не выбило землю из-под ног, но он, как учили де Мец и герцог Алансонский, расслабился, позволяя телу быстро собраться. К удивлению рыцаря, его клинок скользнул по клинку Габриэля, не причинив юноше вреда. Затем без видимого усилия Габриэль развернул меч, и клинок рыцаря улетел в сторону. Он даже не успел поднять щит, прежде чем юноша пронзил ему шею.
Габриэль развернулся, готовый отразить новую атаку. И вдруг – вспышка белого света: Жанна была рядом, ее меч высоко поднят, она защищалась, по всей видимости, от «выдержанных» бургундцев. Девушка соскочила с коня и вступила в схватку с врагом, словно была рождена с мечом в руке.
Это было делом одной минуты. |