– То, что случилось там, останется среди тех, кто слышал, – сказал он и тут же прикусил язык в надежде, что де Мец не придаст значения его словам. Надежды оказались напрасными.

– Слышал что? – Де Мец подошел вплотную. – Габриэль, ты слышал голоса, которые разговаривают с Жанной? – Жан всегда поражал Габриэля своей невозмутимостью, но сейчас он был каким-то напряженным и даже растерянным.

– Я и так уже сказал слишком много.

– Мне этого мало. Рассказывай все до конца.

– Жан, ты ведь знаешь…

– Габриэль, это поможет мне обеспечить ее безопасность, – перебил его де Мец с несвойственным для него нетерпеливым напором. – Я знаю, что ты к ней чувствуешь, и в курсе, что ты готов на все, лишь бы с ней ничего не случилось. Я должен знать, что ты слышал. Что… ты видел.

У Габриэля округлились глаза. О том, что он что-то видел, он не говорил. Ангела могли лицезреть только Жанна и он.

– Ты присягнул на верность Деве, – напомнил он де Мецу, – и я верю, что ты заботишься о ее безопасности. Но пойми, я дал Жанне обещание.

Жан де Мец вздохнул и кивнул:

– Я понимаю. Понимаю тебя. – Он посмотрел через плечо Габриэля и с улыбкой воскликнул: – Жанна!

Как всегда, сердце у Габриэля счастливо затрепетало, и юноша поспешно обернулся. Но вместо зеленой листвы и темной коры деревьев он увидел лишь черноту.

«Сукин сын выкинул меня!» – подумал Саймон, крайне удивленный таким поворотом событий.

Через несколько секунд чернота начала рассеиваться. Габриэль моргал, задевая ресницами ткань. Он лежал на холодных камнях, голову ломило от боли. Юноша потянулся к ней, но у него ничего не вышло – руки и ноги были связаны. Спертый воздух пах выделанной кожей и по́том.

– Он пришел в себя, – раздался голос, хорошо знакомый и Саймону, и Габриэлю.

Юноша яростно задергался, пытаясь освободиться.

– Черт тебя побери, де Мец! – закричал он. – Что ты делаешь?

– Успокойся, Габриэль, – сказал Жан не столько тревожно, сколько весело.

Это привело Габриэля в ярость и… испугало.

– Ты присягнул ей на верность! – выкрикнул он.

– Это правда? – спросил еще чей-то голос, тихий и красивый.

– Я… да, это мы обсудим позднее, – ответил де Мец. – Габриэль, мне жаль, что пришлось применить силу.

– Да черта с два тебе жаль! Ведешь себя не лучше наемного убийцы.

Воцарившуюся было тишину нарушил приглушенный смех.

– Почему вы смеетесь? Если вы приехали сюда, чтобы убить Жанну…

– Нет, мой мальчик. – Красивый голос говорил по-прежнему очень тихо.

Саймон понимал, что неизвестный всеми возможными способами хочет скрыть свою личность. Завязанные глаза, шепот – все для того, чтобы Габриэль не смог его потом опознать.

– Менее всего мы хотим убить Деву.

– Чу́дно, тогда развяжите меня, – потребовал Габриэль и снова задергался.

– Успокойся и слушай, и мы тебя развяжем.

Саймон пытался запомнить малейшую деталь, способную идентифицировать неизвестного. Скорее всего, дворянин, более высокого ранга, чем де Мец. Солдат.

«Неужели сам Наставник?» – гадал Саймон.

– Есть много вещей, которых ты не знаешь, Габриэль, – продолжал тихий красивый голос.