Оторвавшись от невесёлых мыслей, я ответил регенту:

– Это война, Михаил Александрович. Судя по всему, германцы не стали ждать ответа от французов. Господин фон Шён что-нибудь ещё передал вам?

– Передал, что во Франции также объявлена мобилизация, а французский флот в Тулоне поднят по тревоге, и начата подготовка к большому походу. В принципе, и мы, и германцы это ожидали.

– Ожидали, но чуть позже, – произнёс я и задумался.

– Это так. Кайзер, видимо, решил начать войну раньше, чем планировал, воспользовавшись случаями на границе, – начал Михаил.

Но я его перебил:

– Либо организовав их.

Великий князь с недоумением посмотрел на меня, а затем спросил:

– Ты хочешь сказать, что все эти провокации организовали германцы, чтобы иметь повод для нападения на Францию в глазах общественности?

– Не исключаю этого, – ответил я и посмотрел в глаза регенту.

– Но это подло, – мрачно произнёс Михаил.

– Это высокая политика, ваше императорское высочество, в которой подлость называется хитростью, – усмехнулся я. – Не хочу сказать, что в большой политике все средства хороши, но если вспомнить историю войн, то времена Святослава, который говорил: «Иду на вы», перед тем как напасть на противника, давно канули в прошлое. И поэтому, Михаил Александрович, ко всем планам Вильгельма Второго надо относиться с оглядкой.

– У тебя есть какая-то новая информация? – быстро и встревоженно спросил регент.

– Если не считать того, что кайзер готов нарушить нейтралитет Бельгии и Люксембурга при нападении на Францию, его политика и вашим, и нашим в отношении России и Турции, возможная организация с его стороны нападения на конвой, возможная организация провокаций на границе… – Я сделал паузу и продолжил: – Какой-то же конкретной информации о том, что Вильгельм Второй готов нарушить союзнический договор с нами, у меня нет. И, вернее всего, не будет до того момента, пока всё идёт в русле политики кайзера. Но…

– Но спиной к нему лучше не поворачиваться, – перебил меня Михаил и невесело усмехнулся.

– Это так, – подтвердил я.

– Ладно. – Михаил потёр пальцами переносицу. – Ноту германцы французам вручили, мобилизацию объявили. Как ты думаешь, когда начнутся боевые действия, и что нам делать?

– Думаю, в ближайшие дни. Раз германцы готовы воевать, значит, погодные условия для этого благоприятные, и они смогли собрать ударный кулак на необходимых направлениях без начала мобилизации. Что же касается наших действий, то считаю, надо не особо торопиться выполнять свой союзнический долг, – ответил я.

– В смысле? – вновь удивился регент.

– Михаил Александрович, наш основной враг – Англия, которая в этой войне в Европе примет минимальное участие на суше и максимальное на морских и океанских просторах, осуществляя морскую блокаду Германии и Российской империи. И против совместного англо-французского флота нам не выстоять. С Францией мы не имеем границ, соответственно, что-то получить для себя территориально в случае её проигрыша в войне мы не сможем. Колонии в Африке, думаю, Российской империи также ни к чему. В финансовом плане в случае победы мы можем получить от французского правительства определённые контрибуции, но, вернее всего, всё закончится взаимозачетами по французским кредитам. Вопрос: зачем или за что лить кровь русских солдат и офицеров? И такой же вопрос очень скоро начнут задавать себе те же солдаты и офицеры, которые будут воевать с французами на чужой земле… – Я замолчал и посмотрел на регента.

Великий князь задумался, хорошо, что не заявил сразу, что это подло.

– И как же нам поступать, Тимофей Васильевич? – прервал молчание и задал вопрос регент.