Сергей с присущей ему ласковостью пожал её руку выше локтя, и она вся затрепетала от этой, может быть, даже случайной, мимолётной ласки.

– Знаешь, Анна, говорят, вольнодумец и циник Вольтер был немного суеверен, а умнейший человек своего века Пушкин поворачивал коня обратно, если ему дорогу перебегал заяц.

– Анекдоты, – неуверенно возразила Анна, понимая, что Сергей говорит о только что прозвучавшей на кладбище ворожбе. Она испугалась, что он, чего доброго, начнёт анализировать бессвязные бормотанья ведьминой внучки.

Но Сергей думал о другом. Его не рассмешили, но и не обрадовали слова цыганки о том, что он, Есенин, жить будет долго долго и даже конца не видно его жизни. Он много раз задумывался о сроке жизни, отпущенном ему, и, уж конечно, не чьё то гаданье могло приоткрыть ему эту тайну.

Есенин чувствовал всем своим существом, что он здоров, силён, жизнелюбив. Но, прислушиваясь к себе, он иногда, правда очень редко, томился предчувствием раннего ухода из жизни. Почему появлялось это чувство обречённости, догадка о ранней смерти, он не знал.

– Отгадай, о чём я сейчас думаю, Анна? – спросил Есенин, следя за двумя голубями сизарями, которые, покачивая взад вперёд головками, пересекали впереди них аллею.

– Не знаю, Серёжа, – попыталась отшутиться Анна. – Я не таборная ворожея. И бабка моя не колдунья.

– Я иногда думаю о недолговечности поэтов. Может быть, они сгорают на огне своего трудного искусства? Помнишь, у Пушкина: «Высокой страсти не имея для звуков жизни не щадить...» Слова то какие! «Высокая страсть». «Для звуков жизни не щадить»! А ведь Пушкин отличался исключительной точностью определения жизненных ощущений. Пушкин не дожил до сорока лет. А Лермонтова не стало в двадцатисемилетнем возрасте. Они прожили по полжизни, никак не более, хотя каждый сделал за этот срок по крайней мере за десятерых талантливейших!

– Оба они погибли на дуэли, – напомнила Анна, почувствовав почему то холодок в сердце. Ей не нравилось направление есенинской мысли.

– Ты права, но не совсем. В стихах Лермонтова очень настойчив мотив раннего ухода из жизни. Он и без мартыновской пули наверняка умер бы молодым, А талантливый поэт Дмитрий Веневитинов? Он скончался двадцатидвухлетним. А Семён Надсон? Он прожил всего двадцать пять лет.

Есенин увлёк Анну на скамейку у могилы какого то купца Поликарпова. Они сели, и Сергей продолжал говорить на эту невесёлую, тревожащую Анну тему:

– Верующим хорошо. Они убеждены, что земная жизнь – это только кратковременное испытание их духовных сил, а за гробом их ждёт счастливая участь: «Иде же несть болезни, печали и воздыхания, но жизнь бесконечная...»

Но мы то с тобой знаем, что это красивая ложь, самообман. И я со щемящей болью смотрю иногда на облака, на деревья, на цветы, как будто прощаюсь с ними. Не часто это, но бывает. Я не читал тебе одно стихотворение, оно прямо таки выплеснулось из души. Слушай!

Край родной! Поля как святцы,

Рощи в венчиках иконных.

Я хотел бы затеряться

В зеленях твоих стозвонных,

По меже на перемётке

Резеда и риза кашки.

И вызванивают в чётки

Ивы, кроткие монашки.

Курит облаком болото,

Гарь в небесном коромысле.

С тихой тайной для кого то

Затаил я в сердце мысли.

Всё встречаю, всё приемлю,

Рад и счастлив душу вынуть,

Я пришёл на эту землю,

Чтоб скорей её покинуть.

Анна сидела, как воробышек в стужу. По щекам её текли слёзы, и она не в силах была остановить их.