– Да я чисто так, поинтересовался, – опять смутился я.

– А на самом деле что думаешь? – император сегодня был самим воплощением терпения. – Не стесняйся, нам действительно интересно твоё мнение.

– Надо атаковать, – я вздохнул и вывалил всё, о чём думал последний час. – Прямо сейчас нанести удар по всем обнаруженным лёжкам кровососов. Для чего бы им ни была нужна фора во времени – они не должны этого получить. Я не верю в раскаянье маркиза и его желание сотрудничать с людьми. Для него мы двуногий скот, годный лишь в пищу для стрикс. Так что надо бить их всеми силами. Так, чтобы не успели отреагировать.

– А Юля? – канцлер слушал внимательно, и я ничего не мог больше прочитать по его лицу, вот что значит профессионал. – Ты готов от неё отказаться, после того как чудесным образом появилась надежда?

– Я не уверен, что это будет всё ещё она, – озвучил я свой самый главный страх. – Когда я увидел её в гостинице, Юля уже вела себя очень необычно. В жизни она была скромной девушкой, даже зажатой. Думаю, виновата её жизнь с деми-опекунами. За право стать компаньонкой Катерины Юле пришлось играть роль страшной, скромной и туповатой подружки, которая оттеняет главную героиню, так сказать. И она никак не могла от этого отойти. Но там я увидел совершенно другого человека. Однако дело даже не в этом. Избавили её от комплексов, и замечательно, но если бы этим всё и ограничилось. Когда Юля внесла поднос с головой Ромушева, я не увидел у неё ни капли переживаний.

– Странно, если бы она начала сочувствовать уроду, который тяжело ранил её подругу и издевался над самой девушкой, – заметил император, внимательно меня слушавший. – Ты уверен, что это достойный аргумент?

– Я согласен, никакой симпатии он у Юли вызывать и не должен был, – я упрямо наклонил голову. – Но тем не менее он был человеком, которого она достаточно хорошо знала долгое время. И какие бы у них ни были отношения, сам факт его смерти должен был её хоть как-то задеть. А тут вообще ничего. Будто перед ней не голова пусть мудака, но давно знакомого парня, а просто кусок мяса или что-то такое. Знаете, я, когда там взглянул ей в глаза, не узнал. Это был просто другой человек, хотя нет, даже не человек. Монстр. И ему всё равно, кто перед ним, знакомый, чужой, мужчина, женщина или даже ребёнок. Тогда я этого не понял, но сейчас, чем больше думаю, тем мне страшнее.

– Ты боишься, что у неё будет другая личность? – канцлер слушал меня не менее внимательно. – Что она не признает тебя?

– Нет, – я помотал головой. – Если бы Юля вернулась к жизни и забыла меня, я бы переживал, но мне было бы достаточно самого факта её возрождения. Я боюсь другого. Что, если она вернётся другой, чудовищем, как и остальные кровососы, мне придётся её убить своими руками. Можете считать меня трусом, но я действительно боюсь увидеть то, что получится из этого самого стрикса. Боюсь, что это будет не она. И готов рискнуть, напав на вампиров прямо сейчас, возглавить атаку. – И добавил шёпотом: – Может быть, тогда и решать ничего не придётся.

– Да, – кивнул император. – Это дилемма. И, может быть, ты и прав. Решать подобные задачи всегда очень тяжело. И мы с Леонидом Матвеевичем согласны с тобой насчёт атаки на логова. А с Юлей… будем молиться за неё.