Вздохнув, он проводит ладонью по лицу и кивает в сторону дома, откуда на нас смотрят соседи из окон.

– Прошу, давай зайдем и спокойно поговорим, хорошо?

– Надо же, – выдыхаю я, доставая ключи, – а я думала, что тебе нравится выяснять отношения перед публикой.

Хлопнув дверью, иду на кухню и бросаю ключи на стол. Гарри заходит следом и, прислонившись спиной к холодильнику, садится прямо на пол. Проходит пара минут, прежде чем я хоть немного справляюсь с трясущей тело злостью. Вместе с этим приходит усталость, и мне просто хочется лечь на пол и разрыдаться.

– Ты сказал, что говорил с Кэмом, – напоминаю я, включая чайник.

– М‑хм, он просил припрятать Сета у меня в квартире на пару дней, тот там набедокурил опять.

– Ты разрешил?

– Конечно нет, у меня по соседству живет маленькая девочка, и если они будут прятать там идиота Сета и за ним вдруг придут, то я не хочу, чтобы эта девочка повторила судьбу Матильды из «Леона».

– Сет в порядке? Они нашли, где его спрятать?

– Не знаю, – Гарри тяжело вздыхает. – Уолш, налей воды, что-то мне совсем плохо.

– Кэмерон и правда ничего не спрашивал обо мне?

Налив воду, присаживаюсь на корточки и протягиваю стакан. Опустошив его за пару глотков, Гарри прикрывает глаза и, прижимается затылком к холодильнику.

– Знала бы ты, как сильно я мечтаю вытравить Кэма из твоего сердца, – тяжело сглотнув, он кивает и протягивает пустой стакан. – И да, он спрашивал. Я сказал ему, что у тебя все хорошо. Прости, что соврал. Я пьяный ревнивый идиот.

Забираю стакан, и Гарри, покосившись на мою руку, снова закрывает глаза.

– Ненавижу эту татуировку.

– Знаю, – выдыхаю я и, поднявшись на ноги, возвращаюсь к столу, чтобы сделать кофе.

– Энди, можно вопрос? Ты счастлива? В смысле, не в данный момент, а хоть иногда бывала счастлива за эти пять месяцев?

– Да, – отвечаю я, не оборачиваясь, – в Вегасе, когда ты напился и упал в фонтан вместе с мужиком в костюме Элвиса Пресли. Ты называл его старым Феликсом. Я давно так не смеялась.

– А если серьезно?

– Честно, не знаю, – налив в кружку кипяток, размешиваю кофе с сахаром. – Было много действительно хороших моментов.

– Значит, не была, не по-настоящему. Теперь я еще больше чувствую себя виноватым.

– Виноватым? Ты столько сделал для меня за это время, Гарри. Ты не виноват в том, что я слишком болезненно переживаю расставание. Поэтому, если не считать сегодняшний вечер, ты виноват только в том, что вчера выпил все молоко и теперь будешь пить черный кофе.

– Кэм был в аэропорту в тот день, когда ты улетала.

Ложка, которой я мешала сахар, выпадает у меня из рук. Я в напряжении жду продолжения.

– Я соврал тебе, я не звонил ему перед вылетом.

Мне становится душно, и я опираюсь руками на стол.

– Знаешь, это походило на классическую сцену из фильма, потому что он несся по аэропорту со скоростью истребителя – уж не знаю, хотел он попрощаться или остановить тебя. Я сказал ему, что тебе лучше не видеть его, что ты взволнована отлетом и настроилась на новую жизнь.

Медленно оборачиваюсь и, прислонившись спиной к столешнице, с силой сжимаю ее пальцами.

– Ты, – мне приходится прочистить горло, чтобы вернуть голос, – ты сказал ему, что летишь вместе со мной и Келси?

– Нет, я сказал, что сейчас ты прощаешься с Келси, потому что мы с тобой улетаем в совершенно другом направлении.

Я с такой силой сжимаю пальцами столешницу, что мне становится больно. Глядя в пол, я молча качаю головой.