Он не отвечает, и больше всего на свете я боюсь, что он подумает, что я вру. Сжимаю телефон крепче, потому что ладони становятся скользкими и потеют, пока я жду ответ.

– Кэм?

– Погоди, Банни, я гуглю «как поцеловать девушку через телефон».

Я испытываю больше, чем облегчение, от того, что он верит мне.

– Он не обижает тебя? Пожалуйста, дай мне повод убить его, хоть один крошечный повод, Энди.

– Все хорошо, правда.

Перед глазами всплывает образ блондинки, о которой говорила Джин. Во мне тут же просыпается покалывающая ревность и любопытство. Нервно дрыгая ногой, плотно сжимаю губы, приказывая себе не спрашивать. Но в итоге я не выдерживаю:

– А как там поживает твоя новая девушка?

– Она не моя девушка, – тут же отвечает Кэм, и, прежде, чем я успеваю задать вопрос, продолжает: – всего лишь моя жалкая попытка заглушить ломку по тебе. Не вышло. Она, да и любая другая… В общем, ни одна из них и рядом с тобой не стояла. Никто. Ты для меня как качественный лицензионный трек, который хочется слушать на повторе на полной громкости, а они – пиратская версия с ужасным звуком.

Как только он произносит это, я чувствую, как жгут на моих ребрах, мешавший дышать, ослабевает. Мы ненадолго замолкаем, и я даже удивлена, что Кэмерон не воспользовался моментом, чтобы вбросить глупую шутку про мою ревность.

– Черт возьми, Банни, – едва слышно произносит он, – что же мы с тобой наделали?

Звезды в небе расплываются из-за появившихся в глазах слез, и я часто моргаю, чтобы прогнать их. Сейчас, слыша его голос, я не понимаю, как вообще могла сесть тогда в самолет. Я злюсь на себя и жалею об этом больше всего на свете.

– Помнишь, как ты спросила у меня, испытывал ли я когда-либо чувство зависимости к человеку?

– И ты сказал, что не испытывал.

– Беру свои слова назад. Это чувство скуки и нехватки тебя – почему оно так тянет и разрушает изнутри, Банни? Это ведь ненормально. Какая-то незаживающая, мать ее, рана. Все вокруг только и говорят, что любовь – это светлое чувство, но тогда почему у меня в груди зияет дыра размером с кулак Халка?

Кэм не любит говорить о чувствах, но сейчас он честен, открыт, и я знаю, что он делает это, чтобы я не думала, что он так просто отказался от меня и отверг. Он переживает, что мои страхи могут вернуться, и от этой трепетной заботы мои глаза снова начинают жечь слезы. Я хочу рассказать ему, что испытываю то же самое, что невозможно скучаю, но я боюсь начать, потому что тогда разревусь и уже не смогу остановиться.

– А еще на первом этаже живет одна стерва, у нее точно такие же духи, как у тебя. Я ненавижу ее и одновременно с этим хочу обнять. У меня крыша от этого едет.

Вздохнув, я прикрываю веки, потому что мне физически больно слышать это.

– И возвращаясь к разговору о других девушках. Я хочу, чтобы ты знала: где бы я ни находился, в чьи бы глаза ни смотрел, я буду чувствовать только одно – что я не хочу быть там, милая, что я хочу к тебе.

Мне должно было стать легче после этих слов, но этого не происходит.

– Слушай, я больше не могу, хочу тебя увидеть. Давай поговорим по видеосвязи.

Когда Кэмерон сбрасывает трубку, я тут же торопливо поправляю волосы и провожу кончиками пальцев под глазами, чтобы стереть следы размазавшейся туши.

Для разговора решаю выбрать место поукромнее, поэтому обхожу бар, направляясь к черному ходу, в то место, где Уилл обычно просиживает половину рабочего дня на неудобной деревянной скамейке, много куря и глядя идиотские видео в интернете.

Раздается новый звонок. Отвечаю, и у меня разбивается сердце, когда я вижу Кэмерона. Вся боль, которую я испытывала на протяжении пяти месяцев нашей разлуки, кажется смешной, потому что сейчас, когда я наконец-то вижу его, но не могу прикоснуться – вот где настоящая пытка.