– В последнюю ночь, когда мы… Были вместе. Ты уснул, перед уходом я поцеловала тебя, и ты пробормотал ее имя.

– Это бред, – усмехнувшись, он пробегается пальцами по волосам. – Мало ли что мне снилось. Ты хоть сама себя слышишь?

– Это правда не повод, Джин, – говорю я, когда прихожу в себя. – Мы общаемся не первый год, я знаю, какую еду вы любите, какие фильмы смотрите, и в каких магазинах одеваетесь.

– А давайте спросим у Нейта? Как думаешь, Нейт, твой друг влюблен в Энди?

– Ну уж нет, идите к черту, – шумно выдохнув, он вскидывает ладони. – Даже не думайте впутывать меня в это.

Джин шагает к нему.

– Пожалуйста, Нейт, скажи им, что думаешь.

– Прости, Джини, но я не понимаю, о чем ты говоришь.

Шмыгнув носом, она кивает. Сейчас Джини кажется, что мы все настроены против нее.

Тишина бывает разной: спокойной, расслабляющей, возбуждающей – но сейчас между нами повисла страшная тишина. Кричащая. Не знаю, сколько мы стоим так, но Вирджиния решается уйти первой. Иду следом за ней, но она отмахивается.

– Прости, Эндс, но сейчас я не хочу тебя видеть. Вы с Гарри – последние люди на Земле, с которыми мне бы хотелось провести этот вечер.

Гарри хлопает Нейта по плечу, толкая вперед, и тот, встряхнув головой, словно выйдя из транса, догоняет Джин. Как только они скрываются за углом, я начинаю ощущать дрожь по всему телу.

Меня сейчас стошнит.

Колени слабеют, и я медленно оседаю на бордюр. Прикрыв веки, откидываю голову и шумно втягиваю носом холодный воздух, борясь с тошнотой и головокружением.

Гарри садится рядом. Мы не разговариваем. Не смотрим друг на друга. Мне хочется вернуть время вспять и никогда не приходить в этот бар.

– Уолш, – тихо зовет он спустя какое-то время.

– Пожалуйста, Гарри, я очень тебя прошу, только ничего не говори, хорошо?

Пока что-то не сказано вслух, этого нет. Джин просто накрутила себя, вот и все. На мое плечо опускается рука Гарри и, вздрогнув, я тут же отшатываюсь, будто от огня. Невесело усмехнувшись, он устало трет пальцами веки.

– Мне пора домой, – упираюсь ладонями в шершавый бетон и, оттолкнувшись, поднимаюсь.

– Я провожу.

– Не стоит.

– Уолш, не разводи драму, я просто провожу тебя до дома.

Нет смысла спорить, поэтому я просто иду вперед, а Гарри плетется позади. Стараюсь не думать сейчас о словах Джин, на это у меня будет еще целая ночь. Сейчас я просто хочу не разреветься по пути домой.

В кармане куртки вибрирует мобильный, и я ненадолго забываю о своей тоске, когда вижу на экране «Кэмерон».

– Угадай кто? – раздается его хриплый голос в трубке.

– Знаю точно, что это не Ринго Старр.

– Только не говори, что тебя это расстраивает. Эй, я скучал по… – вдруг раздается грохот, потом шуршание, и голос Кэма снова появляется: – Прости, Банни, ты упала. Ну, точнее не ты, а телефон.

Кэмерон говорит непривычно медленно, с легкими запинками.

– Ты что, пьяный?

– Я бы не назвал это так, просто слегка обескуражен виски.

На другом конце трубки слышится, как что-то разбивается, а затем следуют женский крик и ругань, и я хмурюсь, пытаясь расслышать хоть что-то.

– Что там у тебя происходит?

– Зейн и Рина делят имущество, только что разбили вазу, которую Мэй подарила нам на новоселье… Зи, не нужно, только не настольные часы.

Раздается глухой хлопок, и я подозреваю, что настольных часов больше нет.

– Ладно, – отзывается Кэм. – Мне они все равно никогда не нравились.

– Вы давно приехали?

– Несколько часов назад, Мэй устроила нам вечеринку-сюрприз на крыше.