– Я ведь пообещал тебе тогда, что скоро все закончится. Ты же знаешь, что я был вынужден.

– Боже, – она невесело смеется, – я уже слышала это сотню раз.

Ненавижу быть свидетелем выяснения чужих отношений, поэтому с облегчением выдыхаю, когда добираюсь до Кэма. Мы заходим в комнату, и как только он прикрывает дверь, ребята в гостиной снова начинают разговаривать друг с другом на повышенных тонах.

Обняв себя руками, оглядываюсь по сторонам. В комнате темно, из освещения лишь свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь широкое приоткрытое окно.

– На каком языке говорила Сабрина? – спрашиваю я, присаживаясь на край двуспальной кровати.

– Болгарский, – включив настольную лампу, Кэм садится рядом. – Звучит жестковато, да? Особенно во время ссоры.

– Зейн ее понимает?

– Понимает почти всю брань.

Несмотря на то, что за стенкой громко ругаются, я рада, что оказалась именно здесь, рядом с Кэмом. Но мои мысли то и дело возвращаются к Джини. Надеюсь, что она сейчас не одна, а рядом с Нейтом.

Вздохнув, подаюсь назад и падаю спиной на мягкую кровать. Повернувшись, Кэм опускает ладонь на покрывало рядом с моей головой.

– Что такое, Банни?

– Просто был плохой день.

Протянув руку, он пытается дотронуться до кончика моего носа, но промахивается, и палец мягко опускается на мою щеку, что заставляет меня рассмеяться.

– Это был, – он пожимает плечами, – запланированный трюк.

– У тебя двоится в глазах, да?

Ничего не ответив, Кэм ложится на спину и вытягивает руку.

– Иди сюда, Банни, полежишь со мной немного, и все пройдет. Я уже говорил, что у меня целебные объятия?

Перевернувшись на бок, двигаюсь и без лишних слов опускаю голову на грудь Кэма. Обняв меня, он оставляет поцелуй на моей макушке и, запустив пальцы в волосы, медленно перебирает пряди. Прикрыв глаза, я вслушиваюсь в размеренное биение его сердца. Вдруг мне становится спокойно, по-настоящему спокойно. Может, Кэм не шутил насчет исцеляющих объятий?

Голоса в гостиной затихают и переходят на полушепот. Зейн и Сабрина устали и, кажется, теперь все, на что у них хватает сил – это тихие препирательства.

– Не знаю, вспомнишь ты это завтра или нет, но я хочу сказать как рада, что ты появился в моей жизни. Моментами мне кажется, что я не помню, как все было до знакомства с тобой.

– Я тоже, Банни, – он неспешно водит пальцами вверх-вниз вдоль моей руки. – Ты – лучшее и самое светлое, что случалось со мной за долгое время. И самое сексуальное, разумеется.

Поднимаю голову, чтобы взглянуть на него. Веки прикрыты, приглушенный свет оттеняет острые скулы, длинные ресницы, каштановая челка упала набок, обнажив лоб. Кэм буквально в полушаге от того, чтобы провалиться в сон, а я ловлю себя на мысли, что не могу оторвать взгляда от его чуть приоткрытых губ.

– Наверное, я не заслуживаю быть рядом с тобой, – едва слышно произносит он. – Я слишком плох для тебя, Энди.

Улыбнувшись, качаю головой.

– Ты слишком пьян для меня, Кэмерон.

Он лениво улыбается и на ощупь находит мою ладонь (правда, с третьей попытки), а затем прижимает к себе, и я полностью растворяюсь в теплых объятиях с ароматом виски.

Глава 14

Комната Кэма.

19.03.18. Утро.

Лежа на боку, поднимаю тяжелые веки и моргаю несколько раз, не сразу вспоминая, где нахожусь. Все-таки вчера мы с Кэмероном уснули вместе, и его тяжелая рука, лежащая на моей талии – прямое доказательство тому, что я не в своей постели.