— Что за машина? — тут же спросил Сергей Павлович.

— Мы люди простые. Иномарка, и все тут. В остальном не разбираюсь.

— А сигареты он какие купил? Не разглядели? Людмила Васильевна завистливо поджала губы.

— Какие они покупают? Известно, не «Приму»! Это мой курит всякую дрянь. А Наташкин хахаль дорогие взял, с верблюдом на пачке.

— «Кэмэл»?

Волнистый невольно вздрогнул. А вот и окурок всплыл!

— Людмила Васильевна, вы подумайте, — взмолился он. — Может, номер машины вспомните? Особые приметы мужчины?

— Машина приметная. Вея такая округлая, и цвет необычный. Как небо.

— Так. Уже хорошо.

Минут десять Волнистый вытягивал у Беловой‑младшей подробности встречи с племянницей. Не сказала она об этом сестре потому, что не хотела расстраивать. По понятиям Людмилы Васильевны порядочные девушки так себя не ведут. Если Наталья вышла замуж, так вся родня об этом узнала бы. Значит, любовница. Содержанка. Людмила Васильевна все время намекала на возраст мужчины. Мол, староват для девятнадцатилетней племянницы. Елена Васильевна расстроилась.

— Почему это дочка ничего мне не сказала? Значит, что‑то не так?

Волнистый был с Людмилой Васильевной согласен. Если Наталья Белова устроила свою жизнь, то зачем скрывать это от матери? Зачем писать, что участвуешь в конкурсах красоты? И почему ее паспорт оказался вдруг у подруги Вики? Дело тут нечисто.

— Елена Васильевна, не надо так расстраиваться, — попросил он. — Давайте поищем старую газету. Авось следы Натальи найдутся.

И они полезли на антресоли. Вскоре на свет божий была извлечена пачка старых газет. Бережливые хозяева готовились к ремонту, ничего не выбрасывали. Искать обведенное красным фломастером объявление, стали вместе. На это ушло не меньше часа. Наконец Людмила Васильевна воскликнула с торжеством:

— Ну вот! Я же вам говорила!

Сергей Павлович схватил газету. Найдется Наталья — найдется и правда о Вике. Подруга должна знать все. Тут же Волнистый набрал указанный в газете номер телефона. На том конце провода старческий голос проскрипел:

— Ась? Кто это? Насчет комнаты?

— Она что, опять сдается?

— Да. Комнатка свободна. Хорошая комнатка, небольшая, но мебель вся есть. И цена небольшая. Я много не запрошу, был бы человек хороший.

— Адрес назовите, — попросил Сергей Павлович. И добавил: — Я сегодня заеду. Посмотреть.

— Ну что? — кинулась к майору Елена Васильевна, едва Волнистый положил трубку.

— Увы! Наталья оттуда съехала. Но вы не переживайте. Главное, что с ней ничего не случилось. У бывшей квартирной хозяйки могли остаться ее вещи. Какой‑никакой, а след. Найдется.

— О господи! — Елена Васильевна опять расплакалась. — Я прямо за нее переживаю! Подружку убили, неизвестно, что с моей Наташей! А я еще радовалась: дочка за границу поедет. Фотографии ее собрала, начальнице послала.

— Какие фотографии? — спросил удивленно Сергей Павлович. — Кому послали?

— Как же? Этой, как ее… Раскатовой. Евгении Львовне. Письмо она мне прислала. Летом. Так, мол, и так, порадуйтесь за свою дочь Наталью, все у ней хорошо. И хвалила ее очень. Красавица, умница, послушная. Просила прислать несколько ранних фотографий, мол — для газеты. Какая Наташенька раньше была. В детстве, в школе, на выпускном вечере. Зачем только, не понимаю.

— И вы послали?

— Ну а что тут такого? Конечно, послала.