— Какие-нибудь мысли о том, где это?

Алтея откинулась на спинку диванчика. Она закрыла глаза и попыталась восстановить все, что помнила о видении. Хартли нежно поглаживал ее руки, сцепленные на коленях, и это успокаивало ее, воспоминания возвращались проще.

— Юг, — прошептала она. — Да, юг Франции. Два дня верхом на лошади от побережья. — Она нахмурилась, напряженно стараясь удержать слабый поток информации.

— От какого побережья?

— От побережья, на котором была убита ее семья. Два дня верхом на восток, потом немного на север Муана.

— В той местности нет никакой Муаны. Признаюсь, я не знаю каждую деревню и город во Франции, но это название мне незнакомо.

Алтея открыла глаза и посмотрела на него:

— Думаю, это просто имя, а не место. Название фермы, протекающей рядом речки, фамилия. Муана. Просто произношу слово и чувствую, что это правильно. Муана. Имя. Может, не полное имя, но имеет какое-то отношение к тому, где они находятся. — Она дружелюбно улыбнулась ему. — Позже я смогу еще что-нибудь вспомнить, но сейчас это все, что я могу сказать.

— И так уже много. Место, имя, ферма с несколькими коровами и старой замученной лошадью. А что еще лучше, я могу быстро передать эти новости во Францию, несколько человек как раз сегодня ночью собираются перебраться туда.

— Молю Бога, чтобы вы смогли найти детей, Хартли. Им нужно вернуться домой. Думаю, Жермен не раз пыталась выбраться из Франции, и ей жаль, что это не получилось.

Хартли обнял ее и поцеловал. Алтея погрузилась в этот поцелуй, наслаждаясь его вкусом и тем жаром, который пробудил в ней Хартли. Ее не удивило, когда он слишком быстро выпустил ее из объятий. Она чувствовала в нем напряженный восторг, надежду, которую Хартли старался держать под контролем.

— Мне нужно передать эту информацию своим людям, — сказал он, с трудом отпуская ее и борясь с терзающим его желанием. — Можно мне взять рисунок? Ваш рисунок фермерского дома может им помочь.

— Конечно. Хартли, что это за цепочка у тебя под шейным платком? Мне кажется, она и вызвала это видение.

Слегка покраснев, Хартли быстро спрятал цепочку под шейный платок.

— На ней медальон Жермен. Я ничего такого не думал, просто начал носить его в надежде, что он принесет мне счастье в поисках ее и Байяра. Извините. Я мог вызвать у вас такое же ужасное видение, как было раньше, если бы вы коснулись его.

— Нет. Такого сильного видения у меня уже не случится. Все, о чем мог сказать мне этот медальон, он мне сказал тогда. Теперь у меня через него сохранилась лишь слабая связь с Жермен. — Она наклонилась и нежно поцеловала Хартли. — С Богом, Хартли. — Он поспешно вышел из комнаты, и Алтея помолилась, чтобы на сей раз ее видение привело этого человека к детям и они вернулись бы домой.

Хартли расхаживал по гостиной в небольшом городском доме Олдуса, поджидая своих друзей. Джиффорд часто останавливался у друга, чтобы отдохнуть от матери и сестер. Хартли повезло, Джиффорд тоже был тут.

Он мог бы сам отправиться к людям, которые направлялись во Францию, но внезапно понял, что ему придется объяснять про источник этой информации. Люди, которые пробирались во Францию, осторожные и подозрительные. А он так полон надежд и радости, что вряд ли сможет сочинить что-нибудь вразумительное. Бойкий на язык Олдус сможет все объяснить, в этом Хартли не сомневался.

Он сам уже давно не считает Вонов ни шарлатанами, ни сумасшедшими, улыбнулся про себя Хартли, поэтому его так раздражает необходимость давать разумные объяснения, к тому же возмутительно, что Вонам приходится соблюдать чрезмерную осторожность. Их таланты могут найти применение во многих областях. Вместо этого Воны и их родственники Уэрлоки по большей части остаются в тени.