— Мы хотим, чтобы вы обслуживали сегодня только нас.

— Но, месье…

— Закройте ателье. Я здесь за пару часов потрачу больше, чем вы заработаете за неделю. Если нам никто не будет мешать.

Мэдди выглянула из-за ширмы, чтобы попытаться взглянуть на Шотландца глазами этих женщин. Его осанка кричала о богатстве — это было очевидно. Одежда, хоть и без прикрас, но отличного покроя, была явно дорогой. Да, он выглядел богатым, но не только. Он также выглядел властным, а со своим шрамом — даже зловещим.

Мэдди совсем не удивилась, когда хозяйка ателье прошла к двери и, закрыв ее на засов, перевернула табличку той стороной, на которой было написано «Закрыто».

— Шторы, — сказал Маккаррик. — В противном случае клиенты будут стучать.

— Да, месье, — поджав губы, согласилась хозяйка и жестом распорядилась, чтобы работница задернула занавеси.

Мэдди облегченно вздохнула и наградила Шотландца слабой благодарной улыбкой. Некоторое время он безучастно разглядывал ее глаза, губы, а затем, нахмурившись, подошел к ней:

— Почему мы избегаем встречи с тем мужчиной снаружи?

Похоже, он изучал ее, и она вдруг почувствовала, что ей трудно лгать ему, хотя с подобными затруднениями не сталкивалась много лет.

— Просто с этим человеком мне не хочется встречаться.

— Ты что-то украла у него?

— Нет, никогда! Просто… я должна ему немного денег.

— Это он посылал громил за тобой? — Мэдди кивнула. — Для чего ты брала у него взаймы?

— Платья. Мне нужны были платья для поездки в Лондон.

— Сколько ты ему должна? — Ей показалось, что он собирался похлопать по карманам и достать деньги. Чтобы выплатить долг Тумару? Она медлила с ответом. — Не соблаговолишь ли ответить мне, Мэдлин?

— Я даже толком не знаю, — призналась она. — Он повысил процентную ставку. Я не потяну столько.

— Значит, ты опоздала с выплатой?

— Нет, он раньше изменил условия сделки. Маккаррик прищурился:

— Неужели? Ты не нашла это странным?

— Конечно. Но мне некому было пожаловаться.

— Теперь можешь, девочка, — сказал он, поднимая пальцем ее подбородок. — Мы разберемся с этим делом до отъезда. Я не позволю тебе волноваться из-за этого.

Совсем как в Лондоне, он снова вел себя как герой и защитник. Снова, как в Лондоне, она смотрела на него полными восхищения глазами, что заставляло его сердито хмуриться. Когда послышался деликатный кашель модистки, он угрюмо сказал:

— Иди уж.

Модистка повела Мэдди в примерочную. В просторном помещении были и чайный столик с серебряным сервизом, и винные стеллажи, чтобы угощать мать и сестер заказчицы, а также подруг, которые приходили консультироваться по поводу нового гардероба или бальных платьев к новому сезону. Мэдди почувствовала разочарование при мысли, что она будет одна.

Она разделась до сорочки, когда в примерочную вошел Маккаррик и уселся на диване, развалившись с убийственной грацией. Похоже, он не испытывал никакого смущения.

— Она может одеваться при мне, — сказал он обыденным тоном, разворачивая газету. — Нет ничего такого, чего я не видел раньше.

Хозяйка пожала плечами, вне сомнений, ничуть не удивленная подобной ситуацией.

Случись это не в Париже, Мэдди запротестовала бы, но он только что спас ее от встречи с презренным кредитором. Как она могла отказать в чем-то Маккаррику?

Близкое знакомство только укрепило ее в намерении остаться с Шотландцем.