Итан прищурился. Казалось, будто у Мэдлин была страсть прикасаться к вещам, но здесь он обнаружил, что это всего лишь хитроумный прием прикрыть кражу. Ей нельзя было отказать в мастерстве, в необычайном мастерстве, и если бы он не был натренирован в распознавании мельчайших деталей, то ни за что не заметил бы, чем она занималась.

Итан направился к ней.

— Положи на место, — шепотом приказал он.

Она невинно взглянула на него простодушными синими глазами:

— О чем ты?

Он стиснул ее локоть, призывая к молчанию, и она, в конце концов, вытянула шелковый шарф из рукава блузки.

— Мэдлин, с мелкими кражами должно быть покончено.

— Так уж и мелкие?

— Господи, я поражаюсь: неужели ты хуже меня? — Итан ничего не имел против того, чтобы люди мучились, если отдали пальму первенства ему. В действительности ему это даже льстило. Но он не испытывал враждебных чувств к владелице ателье и не хотел, чтобы ей был нанесен ущерб.

— Ты воруешь, играешь на деньги и разговариваешь на уличном жаргоне. Если мне выпала роль нашего блюстителя морали, то нам вместе гореть в аду, девочка.

Она подняла на него глаза, ее губы кривились в усмешке.

— Но мы, по крайней мере, будем вместе.

Итан знал, что она дразнит его, но все же ей удалось обезоружить его и злость начала проходить.

Когда модистка пригласила Мэдлин присоединиться к ней, чтобы просмотреть журналы мод, Итану предложили кофе и газету на английском языке. Он пытался читать, но его отвлекал голос Мэдлин, хотя говорила она негромко и по-французски. Ее вопросы и комментарии удивляли его, равно как и уверенность в себе в разговоре со старшей по возрасту модисткой.

— А если бы вы сделали эту ткань и рюш вот так, с бомбазином? — спрашивала она. — Почему это должно быть симметричным? Если это зеленый атлас и со скошенным подолом, то платье будет выглядеть совершенно по-новому и в то же время элегантно.

Женщина невнятно ответила что-то.

— Нет-нет, мадам, воротник должен быть жестким, высоко поднятым сзади и открытым здесь. И если выглядывает нижняя юбка, мы должны быть уверены, что она потрясающей красоты. Знаю какая — белый тюль на шикарном блестящем шелке!

Когда они закончили, и Мэдлин отправилась выбирать сумочки и перчатки, модистка подошла к Итану. Вид у нее был ошеломленный.

— У вашей жены вкус… — она смолкла, подыскивая слово, и Итан подумал, что она скажет «необычный» или «интересный» — бесподобный. У нее непостижимое ощущение тканей и цвета.

— Да, естественно, — согласился он, будто всегда знал это. — Удостоверьтесь, что высвобождено достаточно места для ее платьев… — Он замолчал, заметив, что Мэдлин с тревогой смотрит мимо него в выходящее на улицу окно ателье.

Он повернул голову, ожидая увидеть снаружи бандитов, однако обнаружил лишь хорошо одетого мужчину под руку с безвкусно одетой женщиной, которые, проходя мимо, замедлили шаг с явным намерением зайти в ателье.

Глаза Мэдлин были прикованы только к мужчине. Итан чувствовал что-то холодное в нем, что-то опасное, и это могло объяснить, почему Мэдлин побледнела.

Глава 23

Мэдди ринулась за ширму для переодевания и спряталась там. Она чувствовала на себе взгляд Маккаррика и понимала, что он, должно быть, озадачен ее поведением, но снаружи был Тумар, который, по-видимому, собирался войти внутрь.

Как обычно, едва они с Итаном вошли, Мэдди отметила расположение задней двери и сейчас начала потихоньку пробираться к ней.