Джон попробовал снова:

— Вы удивились, узнав, что именно Терри затеял скандал «Россетти — Блейк»?

Снова грустная улыбка:

— Я не хочу отвечать.

— Разве вас не волнует, что Терри принес столько вреда?

Нейл явно думал об этом.

— Меня волнует, что пресса вообще способна творить зло.

— Но это необходимо пресечь, — сказал Джон, думая о Терри.

Нейл же, очевидно, думал о Джоне.

— Вы правы. Это одна из причин, по которой я не стану беседовать с вами.

Удар попал в точку, и Джон испытал знакомое чувство вины. Но оно быстро сменилось завистью. Ведь Нейл держался спокойно, хотя и без самонадеянности. Это спокойствие и эта особая уверенность в своей правоте, должно быть, приходят только к человеку, верящему во что-то большое и настоящее.

Осознав это, Джон понял, что ему ничего не удастся добиться. Но все же сделал последнюю попытку:

— Что, если я пообещаю полную конфиденциальность?

— Нет. Терри мой младший брат. Негоже мне предавать его.

— Несмотря на то, что он натворил?

— Не мое дело судить. Бог ему судья. — И священник снова умолк. И снова пауза затянулась.

Джон обратился за помощью к Аните:

— Вы можете представить себя на месте Лили?

— Могу. На ее месте я попыталась бы узнать все, что возможно. Но я не располагаю информацией, и речь идет не о моем родном брате.

— Не попытаетесь ли вы убедить его? — спросил Джон, указав на Нейла.

— Нет, — ответил за нее священник, — она не попытается.

— Ну ладно, — сказал Джон, — по крайней мере, это откровенно. Но послушайте. Я заночую в «Инн он Мейпл». Если вдруг передумаете, позвоните мне туда. Завтра днем я уже буду в Лейк-Генри. — Он достал из бумажника визитку: — Вот мой телефон.

Даже не взглянув на карточку, отец Нейл сунул ее в карман.

Джон был разочарован. Он догадывался, что священник не пойдет на доверительный разговор, но после встречи с Нейлом ему захотелось этого еще больше, и это желание не имело отношения к делу Лили. Джона интересовало, как жил этот человек с сознанием того, что фактически упустил своего младшего брата.

Однако старший Салливан держался очень твердо. Такой ничего не скажет. Поняв это, Джон подумывал, не вернуться ли в Лейк-Генри немедленно. Но дорога предстояла длинная, и хотя даже призрачные надежды растаяли, он все же сказал священнику, что переночует в гостинице.

Джон пообедал на набережной и прошелся по оживленным кварталам, жалея, что с ним нет Лили. Уверенный в том, что пастор не станет его разыскивать, он не спешил возвращаться в гостиницу и направился туда, лишь когда очень устал. Джон спал долго и едва не пропустил время завтрака. Никто так и не позвонил ему и даже не прислал сообщения.

Входя в гостиничный ресторан, Джон решил, что вполне обойдется и без помощи отца Нейла. Он уже скучал по Лили и мечтал поскорее оказаться дома, как вдруг… заметил Аниту Монроу. Сидя с чашкой кофе за одним из трех маленьких столиков — за тем, что стоял в самом уединенном углу, она смотрела на него.

Налив себе кофе и положив на тарелочку несколько пирожных, Джон присоединился к Аните. Пирожные он поставил на середину стола.

— Речь идет не о вашем родном брате, — напомнил он.

— Да, но я видела, как человек, о чьем родном брате мы говорим, страдает от чувства вины и раскаяния.

Вина и раскаяние. Сильные слова.

— Он знает, что вы тут?

— Да. Мы вчера допоздна говорили об этом.

— И он послал вас ко мне?

— Не совсем так.