Гейбриел опять опустился на стул и, скорчив недовольную физиономию, повторил:

— Где же все-таки сахар, Энн?

Энн достала из шкафчика сахарницу и поставила на стол. Посмотрев сначала на Гейбриела, затем на подругу, она сказала:

— Вот вам сахар. А теперь вы оба можете распивать кофе хоть до вечера. У меня же, извините, много дел.

С этими словами она поставила на поднос чашку с блюдцем и второй кофейник, испускавший пар на плите, и, прихватив это все с собой, вышла. Поднявшись в свою рабочую комнату, Энн тяжело опустилась в мягкое кресло и закрыла глаза. Ей было необходимо успокоиться и прийти в себя. И надо постараться хотя бы на время освободиться от этих навязчивых мыслей о Гейбриеле Хантере, ворвавшемся в ее тихую, размеренную жизнь. Да будь он проклят, этот Хантер!

Пора взять себя в руки, сосредоточиться и все обдумать. Надо… надо… Что? Что надо?..

Тихий стук в дверь прервал ее мысли. Из коридора донесся тихий голос Мэри:

— Можно войти?

— Входи.

Прикрыв за собой дверь, девушка осмотрелась в поисках стула.

— Вон стул. Садись.

Мэри села. Воцарилось долгое, тягостное молчание. Впрочем, Энн не сомневалась в том, что за этим последует. И подруга не обманула ее ожиданий, начав почти шепотом:

— По-моему, он очень опасен… — Кто?

— Этот Гейбриел.

— Откуда ты знаешь? Ты ведь только что его увидела.

— Чтобы это понять, не нужно много времени. И я, прости, побаиваюсь за тебя.

— За меня? С чего бы это?!

— А с того, что он просто великолепен. И я не представляю, как ты сумеешь его забыть впоследствии, когда… Кстати, впервые ты ничего мне не сказала о своих сердечных делах. Значит, все это очень серьезно.

Энн стало ясно, насколько глубоко обижена Мэри. Действительно, ведь они никогда ничего не скрывали друг от друга. И она поспешила оправдаться:

— Я тебе ничего не говорила о Гейбриеле лишь потому, что сама только вчера узнала о его существовании.

— Энн, это на тебя не похоже. Я вспоминаю твой роман с Дэвидом Симмонсом. Ведь прошло не меньше двух месяцев, прежде чем он припарковал свою машину у твоего дома на всю ночь. А Гейбриела ты оставила у себя с первого дня знакомства. Я просто поражена. Согласись, что все это не может меня не беспокоить.

Энн рассмеялась и, протянув руку, ласково потрепала подругу по щеке.

— Ох, дорогая моя, на этот раз умозаключения никуда не годятся.

— Почему?

— По той простой причине, что Гейбриел вовсе не мой любовник.

— А кто же он?

— Кто? Он… он…

Энн замолчала. Действительно, кто он для нее? Она и сама этого толком еще не могла понять. Друг? Ну уж нет. По крайней мере, пока. И не родственник. Трудно его назвать и деловым партнером. Хотя это, пожалуй, ближе всего к истине. Но внятно объяснить все это Мэри она не могла. Тем более что была связана обещанием хранить тайну. Что же ответить подруге, пока та совсем не обиделась и не обвинила ее во всевозможных грехах. Скажет, что она неискренняя, предает дружбу. Да в общем так оно и есть.

Тем временем лицо Мэри уже приняло недовольное выражение. Заметив это, Энн поспешила с ответом:

— Видишь ли, Гейбриел просто мой гость. Вот и все.

— Что за гость? Откуда он взялся?

— Да ниоткуда… Он просто принес кота.

— Кота? Какого кота? Господи, еще и кот…

— Помнишь, я вчера рассказывала тебе о наследстве миссис Фидерстоун?

Но Мэри, вконец обидевшись, скрестила руки на груди и процедила сквозь зубы:

— Извини, Энн. Я всегда верила каждому твоему слову. Но то, что ты несешь сейчас, просто невероятно.