По лицу своей кузины Кэтлин поняла, что та не понимает, о ком речь.

– Она называла себя в честь какого-то драгоценного камня, – уточнила она. – Сейчас я уже точно не помню, какого именно… Рубин? Сапфир? Изумруд?

Джульетта вдруг вспомнила и сдавленно рассмеялась. Кэтлин попыталась сдержать смех, но это ей не удалось, хотя это воспоминание едва ли можно было назвать веселым.

– Аметист, – сказала Джульетта. – Ее звали Аметист.

Аметист была по меньшей мере на пять лет старше них, и Розалинда буквально зглядывала ей в рот.

Но она к тому же постоянно выводила Кэтлин из себя, то и дело твердя, что той следует купить отбеливающий крем или заказать себе новое ципао, подходя с каждым разом все ближе к по-настоящему оскорбительным намекам. Пока Кэтлин наконец не взорвалась.

– Джульетта! – позвала она тогда из-за сцены кабаре. – Джульетта!

– В чем дело? – Джульетта встала из-за стола и прошла за сцену. В конце концов она оказалась в гримерке Розалинды и обнаружила там расхаживающую туда-сюда Кэтлин и Аметист, распростершуюся на полу.

– По-моему, она мертвая, – вскричала Кэтлин. – Она попыталась облапать меня, я оттолкнула ее, и она ударилась головой и…

Джульетта сделала знак своей кузине замолчать и, опустившись на колени, пощупала пульс на шее Аметист. На ее виске алело пятнышко крови, но пульс у нее был нормальным.

– Что она вообще тут забыла? – спросила Джульетта. – Она что, следила за тобой?

Кэтлин кивнула.

– Я так разозлилась. Я просто защищалась! Я вовсе не хотела…

– Ох, не бери в голову, с ней все в порядке, – перебила ее Джульетта, поднявшись с колен. – Меня больше беспокоит не ее состояние, а то, как громко ты орала, зовя меня сюда…

В эту минуту дверь уборной распахнулась, и в нее торопливо вошли две другие танцовщицы, за которыми последовала Розалинда. Все три немедля бросились к Аметист, взволнованно кудахтая.

– Что тут произошло? – в ужасе спросила Розалинда.

Две танцовщицы тут же уставились на Кэтлин, а она посмотрела на Джульетту. И все сразу встало на свои места. Одной из них нечего было опасаться, а другой было.

– Думаю, Аметист лучше не совать свой нос в чужие дела, – сказала Джульетта. – В следующий раз я врежу ей еще сильнее.

Одна из танцовщиц моргнула.

– Что?

– Мне что, нужно повторить? – бросила Джульетта. – Уберите ее с моих глаз. И вообще уберите ее из этого кабаре. Я больше не желаю ее видеть.

Розалинда изумленно разинула рот.

– Джульетта…

Как Розалинда ни защищала Аметист, Джульетта сделала знак, и ту унесли.

– Розалинда до сих пор думает, что я напала на Аметист без всяких причин. Мы с тобой так и не смогли собраться с духом и рассказать ей, какой мерзкой была ее подруга, даже после того, как она дала мне знать, что не вернется на сцену нашего кабаре.

– Вряд ли кому-то хватило бы смелости вернуться на работу после того, как наследница Алой банды лично выставила этого человека вон.

– Да ладно. Мне много кому доводилось угрожать, но не все они в слезах бежали домой.

Кэтлин положила ладонь на предплечье своей кузины.

– Послушай меня, biǎo mèi, – тихо сказала она. – Вы с Розалиндой – единственные близкие мне люди, только вас я и считаю своей настоящей родней. Так что прошу тебя, перестань благодарить меня каждую минуту просто за то, что я хочу тебе помочь – я же не какая-то там иностранка.