– Похоже, всякий раз первыми жертвами волны становятся либо бандиты, либо торговцы.

– А кому как ни коммунистам выгодно, чтобы гибли именно они? Кому еще так хочется истребить капиталистов? Если за этим стоит Чжан Гутао, если он знает, как это можно остановить, то зачем нам терять время на все прочее?

– Но, если он не захочет говорить…

– Мы заставим его говорить, – воскликнула Джульетта. – Мы приставим к его горлу нож, станем его пытать. Мы исчерпали еще не все возможности…

– Он же коммунист. – Роме было трудно не поворачиваться к Джульетте, пока они вели этот спор. Его так и тянуло посмотреть на нее – ведь все живые существа невольно переключают свое внимание на источник звука. – Его учили хранить секреты и в случае необходимости уносить их с собой в могилу. Вряд ли он боится смерти.

Какой толк от угрозы, если ты не готов претворить ее в жизнь? Если они хотят, чтобы Чжан Гутао отдал им чудовище и открыл способ остановить эпидемию помешательства, то его нельзя убивать, поскольку тогда они потеряют шанс спасти город. А раз так, то им не удастся заставить его поверить, что они и впрямь готовы его убить.

– Если он единственный человек, который может привести нас к чудовищу, – сказал Рома, – то я бы не стал рисковать. Он может предпочесть самоубийство признанию. Я не хочу ставить на кон жизнь Алисы.

Джульетта явно была не согласна, он это видел. Она бы продолжила спорить, но тут к ней подошел один из Алых и начал что-то шептать на ухо.

Рома напрягся, отвел глаза и сдвинул свою шляпу еще ниже. В зале было слишком шумно, чтобы он мог расслышать шепот Алого – его заглушали гул голосов, недовольные крики зрителей и хлопки мини-фейерверков. Краем глаза он заметил, что Алый вручил Джульетте бежевую папку и записку. Затем бандит удалился, и Джульетта принялась читать записку. После этого она достала бумаги, лежавшие в папке. На ней было написано: «МУНИЦИПАЛЬНАЯ ПОЛИЦИЯ ШАНХАЯ – АРЕСТЫ – АРЧИБАЛЬД УЭЛЧ».

– У нас есть и другие варианты действий, – продолжил Рома, убедившись, что их никто не слышит. – Возможно, мы сможем узнать то, что нам нужно, у Ларкспура и получить лекарство. И только если из этого ничего не выйдет, можно попробовать добыть информацию у Чжана Гутао с помощью пыток, чтобы остановить его чудовище. Идет?

Джульетта вздохнула.

– Идет. Теперь мой черед делиться тем, что мне стало известно. – Она подвинула папку в сторону Ромы, и он положил на нее ладонь.

– Арчибальд Уэлч, – прочел он вслух, открыв ее. На него смотрели полицейские фотографии в профиль и в анфас – лицо арестованного было бесстрастным, от брови к уголку губ его пересекал безобразный шрам. – Кто это?

Джульетта встала и махнула рукой, показывая, что им пора уходить.

– Курьер, у которого есть адрес Ларкспура. И, судя по истории его арестов, он каждый четверг наведывается в одно из самых опасных мест Шанхая.

Рома вздернул бровь.

– А сегодня четверг.

– Вот именно.

Взбираясь сюда, Венедикт намочил брюки в самом интересном месте, и теперь Маршал смеялся над этим мокрым пятном. Но смех был лучше, чем неловкое молчание, это был знак того, что им следует забыть то странное чувство, которое возникло между ними в переулке у реки.

– Эй, – сказал Маршал, выводя Венедикта из задумчивости. – К нему кто-то пришел.

Венедикт встал и поспешно подошел к краю крыши, где стоял его друг.

– Еще один иностранец, – со вздохом заметил он.