У нее начинала болеть голова. Надо придумать, что делать дальше, но трудно решить, где именно надо искать. Наверняка та содержательница притона слышала то, что она слышала, неспроста. И коммунисты говорили то, что они говорили, тоже неспроста. А если это всего лишь слух, то Джульетта сможет отказаться от своих подозрений только после того, как она узнает все про Чжана Гутао.

Джульетта встрепенулась и, опять сунув руку в карман, дотронулась до рисунка. Ей еще столько всего надо узнать. Кто-то свистнул, прервав ее раздумья. Она подняла взгляд и увидела посыльного Алых, ожидающего в вестибюле и машущего ей рукой.

– Подай мне этот сверток, который лежит рядом с тобой.

Джульетта огляделась по сторонам. На круглом столе возле дивана, на который она плюхнулась, и в самом деле лежал сверток. Но с какой стати этот посыльный говорит с ней таким тоном и просит ее принести ему то, что он может взять сам?

Ах, да, конечно. Все дело в ее ципао. Алые привыкли узнавать ее по ее блестящим, расшитым бусинами или бисером, платьям и помаде на завитых волосах. Но когда она одевается на китайский манер, они смотрят на нее как на пустое место.

Джульетта попыталась сделать вдох и почувствовала, что ей не хватает воздуха. Неужели она никогда не сможет быть одновременно и тем и другим? Неужели она обречена вечно выбирать что-то одно? И либо быть американкой, либо ничем?

Посыльный свистнул опять.

– Эй…

Джульетта выхватила нож из ножен, пристегнутых к ее бедру там, где кончался разрез ципао, и метнула его. Клинок с глухим вибрирующим звуком вонзился в парадную дверь, чуть-чуть задев ухо посыльного, так что на нем выступила одна-единственная капля крови.

– Не смей мне свистеть, – холодно сказала Джульетта. – Это я могу тебе свистеть. Ты меня понял?

Посыльный присмотрелся к ней, глаза его округлились, и он молча кивнул.

Взяв сверток, она встала, подошла к посыльному и, как ни в чем не бывало, отдала его.

– Кстати, – сказала она, – сделай еще вот что. Сходи на набережную Бунд и поговори с работниками тамошних банков. Спроси их, не видели ли они там чего-нибудь странного.

Посыльный открыл рот и тут же закрыл его.

– Всех?

– Да, всех.

– Но…

– Джульетта, погоди, – сказала Кэтлин, тоже вставая с дивана. – Предоставь эти расспросы мне.

Джульетта подняла бровь. Кэтлин небрежно махнула рукой, и посыльный торопливо выбежал, затворив за собой входную дверь, из которой все еще торчал нож.

– Ты хочешь терять время на опросы банковских клерков? – спросила Джульетта.

– Это не потеря времени, если сведения, которые ты ищешь, в самом деле ценны. – Кэтлин подошла к вешалке, стоящей у двери. Джульетта последовала за ней. – Зачем ты хочешь расспросить служащих банков?

– Я могла бы отправить туда кого-то из других посыльных, – сказала Джульетта, морща лоб. Ей не хотелось так обращаться со своей собственной двоюродной сестрой. Одно дело попросить ее выяснить что-то конкретное, и совсем другое – посылать ее искать ветра в поле.

– Джульетта…

– Да ладно, по большей части я просто хотела напугать этого посыльного. Не стоит…

Кэтлин сжала ее запястье, не больно, но достаточно крепко, чтобы Джульетта поняла, что она настроена серьезно.

– Я делаю это не по доброте душевной, – твердо сказала она. – Пройдет несколько лет, и во главе нашей банды встанешь либо ты, либо кто-то еще. И, зная остальных претендентов…

Кэтлин сделала паузу. Они обе подумали об одном и том же. На первом месте в этом списке стоял Тайлер, а за ним, вероятно, остальные их кузены, у которых мог появиться шанс, если Тайлер вдруг сгинет.