– Во главе Алых могла бы встать и ты, – небрежно бросила Джульетта. – Ведь мы не знаем, что случится через несколько лет.

Кэтлин закатила глаза.

– Я же не Цай, Джульетта. Так что это исключено.

Кэтлин была права. Она была родней госпожи Цай. Поскольку лицом Алой банды являлся господин Цай, было неудивительно, что после него банду может возглавить только тот или та, кто носит его имя. Потому родня с его стороны без проблем входила в ближний круг, меж тем как брат госпожи Цай, господин Лан, за два десятка лет так и не смог заслужить его благосклонность.

– Это должна быть ты, – сказала Кэтлин, и тон ее не терпел возражений. – Любой другой претендент на корону опасен. И ты тоже опасна, но… – она на секунду замолчала, подбирая слова, – но ты, по крайней мере, никогда по своей воле не навлечешь опасность на нас, чтобы потешить свою гордость. Только ты можешь сохранить Алых как единое целое, в виде устойчивой структуры, своего рода стальной конструкции, а не скопления противоречивых прихотей и капризов. Если у тебя не получится быть хорошей наследницей – если ты падешь, – то вместе с тобой падет и весь наш образ жизни.

Джульетта только и смогла вымолвить:

– Хорошо.

Ее кузина фыркнула.

Чары разрушились. Кэтлин надела пальто и спросила:

– Итак, почему тебе нужно расспросить клерков, работающих в банках на набережной Бунд?

Джульетта все еще раздумывала над словами своей кузины. Она всегда считала себя наследницей Алой банды, но ведь дело было не в этом, не так ли? Она была наследницей той Алой банды, какой эту банду видел ее отец. Но так ли это хорошо? Нынешняя Алая банда трещала по швам. Возможно, будь она иной, она одержала бы победу в кровной вражде с Белыми цветами уже давным-давно. Возможно, будь она иной, массовому помешательству был бы уже положен конец.

– Из-за слухов о чудовище, – вслух ответила Джульетта, заставив себя отбросить эти сомнения. Сейчас ей надо сосредоточиться на том, чтобы сложить воедино все эти обрывки: чудовище, массовый психоз, коммунисты – а не сомневаться в себе. – У меня есть основания полагать, что они могли что-то видеть. Не могу сказать, что я в этом уверена, но такая возможность существует.

Кэтлин кивнула.

– Я сообщу тебе то, что смогу узнать. – И, помахав рукой, она вышла и закрыла за собой дверь. Торчащий из качающейся двери нож имел довольно комичный вид, и Джульетта, вздохнув, выдернула его и убрала в ножны, после чего поднялась на второй этаж. Ее родители будут в ужасе, обнаружив дыру в парадной двери. Она улыбнулась этой мысли и продолжала беззаботно улыбаться, пока, войдя в свою комнату, не обнаружила, что на ее кровати кто-то лежит.

Она вздрогнула.

– О боже, ты меня напугала, – судорожно втянув в себя воздух, сказала она секунду спустя. Сестры Лан почти никогда не бывали в ее комнате поодиночке, так что она не сразу узнала Розалинду, тем более что та лежала, повернув голову к окну, в которое сейчас светило послеполуденное солнце.

Розалинда повернулась к Джульетте. Похоже, она была немного раздражена.

– Ты была с Кэтлин? Я жду тебя уже несколько часов.

Джульетта моргнула, не зная, что сказать.

– Извини, – сказала она, хотя, на ее взгляд, ей не за что было просить прощения, и потому ее извинение прозвучало фальшиво. – Я не знала, что ты ждешь меня здесь.

Розалинда покачала головой и буркнула:

– Неважно.