Господин Цай сел в автомобиль. Усевшись, он положил руки на колени и посмотрел на Джульетту. И нахмурился опять. На сей раз его взгляд был устремлен на ожерелье, обхватившее ее горло.

– Это же не ожерелье, не так ли?

– Да, Bàba.

– Это проволочная удавка, да?

– Совершенно верно, Bàba.

– И сколько на тебе сейчас припрятано другого оружия? Сколько штук?

– Пять, Bàba.

Господин Цай ущипнул себя за переносицу и пробормотал:

– Woˇde māyā, помилуй мою душу.

Джульетта улыбнулась, как будто он сделал ей комплимент.

Их автомобиль тронулся с места и плавно покатился по тихим сельским дорогам, затем, въехав в город, шофер принялся непрерывно сигналить, чтобы согнать с дороги работяг и рикш. Находясь в автомобиле, Джульетта обычно не смотрела в окно из опасения встретиться взглядом с каким-нибудь нищим, который решит подойти к ней. Но сейчас она по какой-то непонятной причине решила посмотреть.

И увидела женщину, голосящую, сидя на тротуаре, с мертвым телом на коленях. Тело было залито кровью, у человека были окровавленные руки и в клочья разорванное горло. Рыдающая женщина прижималась щекой к его мертвенно-бледному лицу.

Автомобиль опять тронулся. Джульетта перевела глаза на ветровое стекло и с усилием сглотнула.

Почему это происходит, – в отчаянии подумала она. – Неужели этот город настолько погряз в грехах, что мы заслужили такое?

Ответ был однозначным – «да». Но это была не только их вина. Китайцы вырыли яму, натаскали дров и поднесли к ним зажженную спичку, но это иностранцы полили все бензином и сделали так, что в Шанхае царил повсеместный разврат.

– Мы на месте, – сказал шофер, затормозив.

Джульетта сжала зубы и вышла из автомобиля. Здесь, во Французском квартале, все блестело, даже трава. Обычно ворота этих садов были закрыты, но сегодня вечером их распахнули настежь ради маскарада. Пройдя через них, Джульетта словно вошла в другой мир – мир, далекий от грязных улиц и тесных переулков, по которым они ехали сюда. Здесь их окружала зелень, все вокруг было увито лианами, там и сям в прелестных уголках стояли маленькие беседки. А от фигурных ворот из кованого железа на землю падали все удлиняющиеся тени, над которыми пылал лиловый закат.

Несмотря на холодную погоду, Джульетта ощутила жар, оглядывая толпу, рассредоточенную по ухоженным садам. Задача номер один состояла в том, чтобы отыскать глазами всех родственников Цаев. Большую их часть она нашла быстро – они разошлись по садам и вели беседы. Возможно, она немного переборщила, взяв с собой столько оружия. Из-за ножа, пристегнутого к пояснице, ее платье было тесновато в талии, и белая материя на коленях с каждым шагом собиралась в складки. Но Джульетта ничего не могла с собой поделать. Только вооружившись, ей удавалось убедить себя, будто она сможет что-то сделать, если случится катастрофа.

Она старалась не признаваться себе, что есть такие катастрофы, против которых ей не помогут никакие ножи. Иностранцам, собравшимся здесь, явно не было дела до того, что происходило на улицах. Джульетта слышала, как они смеются, говоря о помешательстве. Англичане и француженки чокались, толкуя о том, как разумно держаться подальше от местной истерии. Из их слов выходило, будто помешательство – это выбор китайцев.

– Идем, Джульетта, – бросил господин Цай, пригладив свои рукава.

Джульетта послушно последовала за ним, но не перестала оглядываться по сторонам. В мраморной беседке тихо играл струнный квартет, и иностранные коммерсанты с женами танцевали на соседней лужайке. Тут было немало Алых, и некоторые из них беседовали с иностранцами.