О Боже. Джульетта сразу же почувствовала, что сейчас последует длинный монолог.

– Не забывай, что один раз твоего отца сместили.

Джульетта закрыла глаза, мысленно вздохнула и открыла их опять. Ее матери не надоедало рассказывать эту историю, упиваясь ею, как будто это был самый великий жизненный урок, который когда-либо выпадал на долю человечества.

– Когда этот мерзкий Монтеков отомстил за своего отца, убив твоего деда, – сказала ее мать, – во главе Алых должен был встать твой отец.

Щетка госпожи Цай опять застряла в комке помады, и Джульетта поморщилась.

– Но тогда он был моложе, чем даже ты сейчас, поэтому коммерсанты сместили его и решили, что банду возглавит один из них. Они заявили, что он всего лишь зеленый мальчишка и они не дадут ему верховодить только потому, что он сын своего отца, поскольку Алая банда – это не монархия. Но затем, в…

– В 1892 году, – театрально жестикулируя, продолжила рассказ Джульетта, – люди на улицах Шанхая вышли из-под контроля, поскольку и в Алой банде, и в банде Белых цветов власть захватили самозванцы, отодвинув молодых законных наследников в тень, и начались бунты…

Госпожа Цай сердито посмотрела на дочь в зеркале, и Джульетта замолчала, пробормотав извинения. Она восхищалась способностью своего отца вновь вскарабкаться на вершину после того, как его сбросили с нее, и со свойственным ей беспристрастием признавала, что и господину Монтекову – с которым после гибели его отца поступили так же – хватило таланта и воли, чтобы сделать то же самое. Вот только пока обеими бандами руководили те, кому было плевать на узы и месть, поскольку им были важны только барыши, бушевавшая до их прихода кровная вражда почти сошла на нет.

– Твой отец, – сказала госпожа Цай, дернув Джульетту за волосы, – вернул себе то, что принадлежало ему по праву, потому что у него были сторонники, которые верили в него. Он обратился к простым людям, которые составляют большинство, которые защищают его ныне и готовы отдать за него жизнь. Это вопрос гордости, Джульетта. – Госпожа Цай наклонилась, и в зеркале ее лицо оказалось рядом с лицом дочери. – Он хотел, чтобы Алая банда уподобилась сокрушительной природной стихии. Чтобы членство в ней давало власть. Именно этого и желали рядовые члены, и с ним во главе они свергли коммерсантов, которым пришлось подчиниться.

Джульетта вскинула бровь.

– Иными словами, – заключила она, – все решает численный перевес.

– Можно и так сказать. – Ее мать цокнула языком. – Так что не думай, будто для того, чтобы оставаться на вершине, нужно только умение владеть оружием. Важно также уметь сохранять верность своих людей.

С этими словами госпожа Цай сжала плечи Джульетты и пожелала ей спокойной ночи. Деловитость и быстрота – в этом была она вся. Мать вышла, закрыв за собой дверь, и предоставила Джульетте обдумывать ее слова.

Остальные этого не знали, но в то время, как господин Цай являл собой лицо Алой банды, госпожа Цай проделывала не меньшую работу, чем ее муж, хотя и оставаясь в тени. Она просматривала все поступающие в их дом бумаги, и именно она убедила мужа, что будет лучше, если во главе Алой банды после него встанет их дочь, а не кто-то из его родственников-мужчин. Поэтому Джульетта считалась наследной принцессой, и господин Цай рассчитывал, что когда-нибудь его место займет она и все в банде присягнут ей на верность.

Джульетта наклонилась к зеркалу и коснулась своего лица.

Действительно ли власть – результат верности? Или же верность возникает, только когда обстоятельства складываются благоприятно, и исчезает, когда они оборачиваются против тебя? Господину Цаю и господину Монтекову помогает тот факт, что оба они мужчины.