Женщина сделала вид, будто не слышит.

– Как тебя звать, сынок? – спросила она, хотя самой ей на вид не стукнуло еще и тридцати лет.

– Лем Алтик.

Лгать не было смысла: ведь она могла проверить мои документы, и наверняка сделала бы это.

– Как тебя сюда занесло?

Я рассказал ей ту же самую сказку, что и Доу, – о том, как я искал, где бы укрыться от жары, бродил по окрестностям и не заметил предупреждения о том, что проход запрещен. В женщине мой рассказ вызвал явное сочувствие – возможно, потому, что я был весь в крови.

– Ты оказывал ему сопротивление? – спросила она, кивнув в сторону Доу.

– Нет, мэм, я ему сразу же все объяснил, как и вам сейчас.

– Повернись-ка спиной! – приказала она.

Я подчинился.

– Вот дьявол, – прошептала женщина. – Сними с него наручники, немедленно!

– Я имею полное право надеть на нарушителя наручники.

– Доу, я считаю до трех. Если ты не снимешь с него наручники, то нарушителем здесь окажешься ты.

Доу заворчал, но достал из кармана ключи и снял наручники, не забыв как следует дернуть за них, нащупывая замочную скважину. Запястья пронзила боль. Она была настолько сильной, что на глазах у меня выступили слезы, и я зажмурился, стараясь удержать их: я не хотел, чтобы эти двое заметили, что я плачу. Я продолжал держать руки за спиной, не желая смотреть на них, пока боль не утихнет.

– Что за сволочизм, Доу! Нельзя же затягивать их так туго. Эй! Ты что, его еще и головой о машину ударил, когда запихивал внутрь?

Вопрос был явно риторический, но я ответил за начальника полиции:

– Да, мэм, ударил. А еще он дал мне кулаком в живот.

– Этот засранец врет, – заявил Доу.

– Что-то непохоже, чтобы он врал, Джим. Боюсь, мне придется выдвинуть против тебя обвинение.

Но при этих словах она не двинулась с места, не подошла и не надела на него наручники. Вместо этого она лишь стояла и смотрела на него с улыбкой: ей было интересно, как он отреагирует.

– Это все потому, что я тебя не трахнул? – спросил он. – Все дело в этом, да? Видишь ли, просто мне не нравятся женщины без сисек.

– Если ты не приведешь какую-нибудь вескую причину, которая позволит мне увидеть твое поведение в лучшем свете, мне придется отвезти тебя в участок.

Я и сам не знал, что собираюсь это сказать, пока фраза не сорвалась с моих губ:

– Я не буду выдвигать обвинений против него.

Женщина обернулась ко мне так быстро, что я удивился, как шляпа не слетела с ее головы:

– Какого дьявола?

Я пожал плечами:

– Не хочу никаких неприятностей. Я живу далеко и не смогу присутствовать на суде и прочих процедурах. К тому же, похоже, я действительно нарушил границы частного владения. Хотя этот человек, конечно, немного переборщил. В общем, я бы предпочел обо всем этом забыть.

Доу усмехнулся мне так, словно мы были сообщники, – возможно, хотел показать, что я этим поступком от него не откупился и лишь обрекаю себя на худшие неприятности.

Тем не менее я поступил правильно. Лучше это дело замять. Если втянуть в историю полицейских, суды, а может быть, еще и журналистов, то в конце концов я сам могу оказаться за решеткой. Оставалась только надеяться на то, что все может обойтись.

– Ты уверен? – переспросила женщина.

Я кивнул.

Она обернулась к Доу:

– Что ж, тебе повезло. Так что вали отсюда, и поскорее.

– Мне валить отсюда? – переспросил он и картинно почесал затылок. – Дай-ка подумать… а зачем? Какого хрена, в конце концов? Это мои владения.