Ну вот, пожалуйста: всегда одна и та же фраза, слово в слово.

– Я уверен, ваш папа просто хотел сказать, чтобы вы не разговаривали с плохими людьми. Вряд ли он запретил бы вам разговаривать с хорошим человеком, который хочет угостить вас мороженым. Ну ладно, меня зовут Уильям, но все называют меня Б.Б., и на работе я каждый день общаюсь с молодыми людьми вроде вас. Я – воспитатель.

Дети молчали.

– Кстати говоря, я тоже остановился в этом мотеле, – продолжал он. – Я живу в сто двадцать первом номере. А как вас зовут?

– Я Пит, а он Карл, – ответил младший.

– Значит, Пит и Карл. Ну вот, теперь мы с вами знакомы, как вы полагаете?

– Я хочу клубничное мороженое, – почти пропел младший – слишком уж громко, на вкус Б.Б. Ему вовсе не хотелось, чтобы какие-нибудь взрослые идиоты вмешались в то, в чем не понимают ни шиша. – Шоколадное я не люблю.

– Перестань, – сказал старший и покачал головой. – Вечером папа вернется, и мы спросим у него разрешения.

– Вечером? – спросил Б.Б., стараясь, чтобы вопрос этот прозвучал недоверчиво. Осторожность, может быть, штука и неплохая, но ведь неизвестно, когда им в следующий раз представится возможность поговорить с человеком, который захочет им помочь, позволит почувствовать, что они особенные, что они ему дороги, что сами здесь и сейчас решают свою судьбу и ход всей своей дальнейшей жизни. – Вы собираетесь ждать здесь до вечера? Лично я отправляюсь за мороженым прямо сейчас. Мне жарко, и я хочу мороженого. Но если вам нужно сбегать наверх переодеться – я, так и быть, подожду вас пару минут. Сколько времени вам нужно?

– Пять минут! – с готовностью ответил младший.

– Ух ты как быстро! – улыбнулся Б.Б. – Думаете, Трансомаха успел бы так быстро?

– Что вы, он успел бы еще быстрее! – воскликнул младший.

Б.Б. едва справился с собственной улыбкой, не позволив ей принять торжествующее выражение. Отлично, все на мази.

– Я думаю, нам все-таки не стоит уходить, – снова сказал старший.

Б.Б. печально покачал головой:

– Ну ладно. Если твой брат захочет пойти один, я его и одного возьму. Но ты точно хочешь остаться здесь?

По лицу ребенка пробежала тень сомнения. Его ноги беспокойно барахтались в воде. Он закусил губу.

– Мы оба останемся здесь?

Это прозвучало как вопрос, а не как заявление.

– Если ты не хочешь идти, это вовсе не значит, что твой брат тоже должен остаться без мороженого. По-моему, нехорошо запрещать кому-то что-то делать только потому, что ты сам этого не хочешь. Между прочим, Карл, это называется эгоизм.

– Вот именно, – добавил его брат.

– Ну не знаю, – сказал старший, и это было еще не «да», но уже, по крайней мере, не категорический отказ.

Б.Б. чувствовал кожей, что инициатива переходит в его руки. Он ощутил какой-то внутренний толчок и знал, что самое главное теперь – подчиниться ему и плыть по течению, ни в чем не сомневаясь и ни о чем не задумываясь; если же он станет осторожничать, взвешивая каждое слово, слишком стараться, то обязательно ляпнет что-нибудь лишнее и провалит всю затею.

– Что тут у вас происходит? – спросила тучная пляжница.

Она стояла прямо за спиной Б.Б., упершись руками в свои гигантские бедра и подняв очки на лоб. Ее гладкая, шоколадного цвета кожа, натертая маслом для загара, сияла на солнце. Бросив на женщину взгляд поверх солнечных очков, Б.