Отто подошел поближе.

– Ты чересчур хороша, чтобы работать на такого человека, как Б.Б. Я хочу сказать, ты хороша не просто как сотрудник, хотя уж в этом-то я убежден. Я хочу сказать, что ты очень хороший человек.

– Серьезно? Но ведь ты, кажется, не считаешь для себя зазорным работать с Б.Б.?

Отто рассмеялся:

– Детка, я – политик. Мне уже поздно становиться хорошим. А вот тебе еще не поздно. Ведь ты такая молодая, талантливая, симпатичная девушка! Почему ты не уйдешь от него?

Вопрос поставлен ребром, и, чтобы уклониться от ответа, придется выкручиваться. У Дезире даже возникло искушение ретироваться в буквальном смысле слова – просто повернуться и уйти. Все эти прощупывания ей были сейчас совершенно ни к чему.

– Послушай, Отто, я у него в долгу. Больше мне нечего ответить на твой вопрос.

– Я знаю, что ты у него в долгу. Но сколько же можно отдавать долги? Неужели же ты задолжала ему столько, чтобы выступать пособницей в его грязных делах? И, кстати, с мальчишками тоже.

– Отто, он их воспитывает – и ничего больше. Никто тебе дурного слова не скажет о его обращении с этими детьми. Не забывай, ведь я живу в его доме: я – его ассистентка и всегда должна быть под рукой.

– Ну да, разумеется. А слухи, будто ты его любовница, всем будут только на руку. Может быть, он и не делает с мальчишками ничего такого, но, Дезире, ты же должна понимать, что он этого хочет. И неужели ты думаешь, что рано или поздно он не даст волю своим желаниям?

– И слышать ничего не хочу. Говори, что хочешь: я тебя не слушаю.

– Дезире! Я вовсе не хочу на тебя давить. Я желаю тебе только добра. Я хочу тебе помочь – потому и переживаю. Ладно, давай не будем больше о Б.Б. Давай лучше о тебе поговорим, дорогая.

– Что я слышу? Уж не хочешь ли ты пригласить меня на свидание? – спросила она, стараясь придать своей интонации игривость: меньше всего на свете ей хотелось, чтобы в голосе ее прорезались горькие или саркастические нотки.

– Ну что ты, на такую удачу я не смею и надеяться, – ответил Отто. – Я бы хотел обсудить с тобой другой вопрос, не менее серьезный, но менее интимный. Я понимаю, что ты зависишь от Б.Б. С ним ты под защитой. И вот я подумал: а что, если найдется кто-нибудь другой, кто тоже предложит тебе свое покровительство? Быть может, тогда у тебя появится выбор?

– Уж не себя ли ты предлагаешь в качестве покровителя?

– Послушай, Дезире, я мог бы предложить тебе место в моей конторе. Я ценю тебя очень высоко и даю слово, что должность ты получишь соответствующую. Хотя, конечно, занимаясь политикой, зарабатываешь всегда меньше, чем заслуживаешь. И все-таки для юной леди, наделенной такими талантами, это была бы неплохая возможность реализовать свои способности.

– О каком покровительстве ты говоришь? Что ты можешь предложить мне, если тебя самого после ближайших выборов могут выкинуть из твоей конторы?

Отто рассмеялся:

– И кто же, по-твоему, сможет со мной соперничать? По крайней мере, ты могла бы прислушаться к моему совету, дорогуша.

Дезире кивнула.

– Пойдем-ка поболтаем у меня в машине пару минут, – предложил Отто.

– А ты точно не будешь звать меня на свидание? – спросила девушка.

– О, я в этом почти уверен. – И он жестом пригласил ее в свой громоздкий «олдсмобиль» слепящего солнечно-желтого цвета и распахнул перед ней дверь с пассажирской стороны.

Дезире проскользнула внутрь и уселась на кожаное сиденье. Отто обошел вокруг машины, сел в водительское кресло и включил зажигание. Мгновение – и заработал кондиционер, а из колонок послышалось тихое журчание какой-то танцевальной мелодии.