Я уставился в пол.

– Но ты же говорил, что поможешь.

– А разве я не помог?

Я не стал интересоваться, каким образом он это сделал, потому что прекрасно знал, что он ответит. Он меня поил, кормил, одевал и так далее и тому подобное. Словом, ничего нового я бы не услышал.

– Ну пойми ты, Лем, подумай сам: ведь я тебе не отец. Твой отец где-то у черта на рогах – курит травку, балдеет и бегает за голыми островитянками. Уга-буга! – добавил он, состроив рожу и выкатив глаза. – Может, ему бы следовало оплатить твои расходы? Ты с ним об этом не говорил?

– Я не знаю, как с ним связаться.

– И поэтому я должен платить за тебя? Когда своего родного отца ты даже не просил?

– Ты сам говорил, что поможешь…

Это все, что я нашелся ответить.

В конце концов, в этот день я окончил школу, у меня был праздник, а Энди как нарочно решил нанести удар именно сегодня, как будто специально дожидался этого дня.

– Да брось, Лем. Во Флориде – отличный университет!

– Но я в него не пойду, – ответил я, стараясь сдержать слезы, готовые зазвенеть в моем голосе. – Я пойду в Колумбийский университет.

Энди улыбнулся и покачал головой.

– Тогда, похоже, тебе придется заработать за это лето уйму денег.

На следующий же день я позвонил в приемную комиссию Колумбийского университета и договорился об отсрочке. А затем немедля принялся за поиски. Как можно скопить за год тридцать тысяч долларов? Я очень быстро понял, что самое разумное – сделать ставку на торговлю. И продажа энциклопедий показалась мне самым подходящим делом.

Глава 11

– Да уж, очень странно, – проговорил Мелфорд. – Честно говоря, не ожидал такого.

Смерть и тьма смазали черты ее лица, но одно можно было сказать точно: третье тело принадлежало немолодой женщине с коротко стриженными и туго завитыми волосами. На ней были тесные джинсы и открытая блузка того же цвета, что и окружающая тьма, – так мне тогда показалось. Из зияющей впадины рта вывалился тяжелый язык – совсем как это бывает у персонажей мультфильмов, когда их душат. А следы на ее шее позволяли предположить, что женщину именно задушили.

– Кто это? – выдавил я наконец.

– Понятия не имею. Впрочем, кажется, это та самая женщина, которую мы видели, проезжая здесь в прошлый раз.

– Да что же случилось?

Голос мой прозвучал слезливо, и я возненавидел себя за это. Но затем пришла мысль, что я имею полное право на слезы: в конце концов, в тот день я уже оказался свидетелем двух убийств. Я сидел тогда так близко к Карен и Ублюдку, что почувствовал запах крови, хлынувшей сперва из его, а потом из ее головы. А теперь вот еще и это. Я просто не создан для такой жизни, и, говоря по правде, мне приходилось напрягать все душевные силы, чтобы не развалиться на части. Я, правда, не мог себе представить, на какие именно части я развалюсь, но был уверен, что вот-вот точно узнаю.

Мелфорд покачал головой:

– Думаю, ее убил коп.

– Что?

– А кто еще? Мы видели их вместе, в паре шагов отсюда – и вот она мертва. С чего бы вдруг полицейскому оставлять женщину одну на месте преступления, там, где в любой момент на нее может напасть убийца? А поскольку мы с тобой знаем точно, что убийца на нее не нападал, то можем заключить, что это сделал полицейский.

– Но этого быть не может!

Мелфорд готов был возразить, но запнулся на полуслове, потому что в этот момент мы услышали шорох колес по грунту на подъездной дорожке и шум мотора, который тут же заглох.