– Но этого быть не может!

Мелфорд готов был возразить, но запнулся на полуслове, потому что в этот момент мы услышали шорох колес по грунту на подъездной дорожке и шум мотора, который тут же заглох.

Мелфорд выключил фонарь и подошел к окну.

– Вот засранцы, – прошептал он, а затем обернулся ко мне. – Ладно, слушай внимательно. Плохая новость: там двое парней, один из которых – тот самый коп. Одетый в штатское, но все равно это он. Постой, не впадай в истерику. Они приехали на пикапе, причем с незажженными фарами. Так что не думаю, что это официальный наряд полиции. Спрячемся – и все будет в порядке.

Содержимое четырех бутылок пива бурно вскипело у меня в желудке и поднялось к горлу, пытаясь вырваться наружу и подбираясь все выше кисловатыми всплесками.

Я позволил Мелфорду схватить себя за руку и перетащить через маленькую спальню в крошечную кладовку в самом дальнем углу, с раздвижными дверями из пластмассовых планок. Кладовка находилась прямо напротив кухни, так что нам все было отлично видно. Но это была не самая интересная особенность спальни: гораздо любопытнее мне показалось то, что в ней не было никакой мебели – ничего, кроме коробок. Из одних торчали старые рубашки и рваные джинсы, из других – папки с бумагами, но большинство коробок было закрыто и запечатано. На одной из них сбоку жирным черным маркером было написано: «Медицинская служба Олдгема». Стены спальни оказались совершенно голыми – лишь на одной из них сиротливо висел календарь двухлетней давности с фотографиями щенков и котят. Открыт он был на октябре.

Дети здесь явно не жили. Более того, эта комната никогда не была детской. Никаких детей здесь и в помине не бывало. Так зачем же Карен и Ублюдок обманули меня?

Задняя дверь фургона открылась, и сквозь щель между пластмассовыми планками я различил две фигуры; у одной в руке был маленький фонарь, которым она обшарила помещение. Темнота не позволила мне разглядеть больше ничего.

На секунду меня накрыла новая волна ужаса. А что, если эти двое пришли что-нибудь искать? Что-то такое, что вполне может лежать в кладовке? От этой мысли меня прошиб холодный пот, и я едва не обмочился: чтобы сдержать позывы, мне пришлось изо всех сил стиснуть зубы.

Ну ладно, по крайней мере Мелфорд рядом, и у него пистолет. Он не позволит нас арестовать. И тут я ощутил, насколько сильно изменилась моя жизнь за последние двадцать четыре часа. Я полностью полагался на другого человека, надеясь, что он защитит меня и убьет моих врагов.

– Ни хрена себе, – сказал один из незнакомцев. – Джим! Да у тебя тут целая гора трупов.

– Сам знаю.

– Господи, да ты только посмотри! Можно подумать, их какой-то робот замочил.

– Да, похоже на то.

– Идеи есть?

– Ни хрена. Из-за бабла, наверное. Вот только кто? Дерьмо! Кроме нас ведь никто не знал. Вариант один: видать, Ублюдок язык распустил.

– Наверное. Дьявол!

– Что верно, то верно.

– Дерьмо! Сраный Ублюдок! Фрэнк еще в том месяце слинял, так что все варщики тю-тю. Б.Б. узнает – взбесится.

– Да, я уже думал об этом. Ну и что мне теперь, объяву, что ли, в газету дать?

– Слушай, Джим, я не пойму, какого хрена Ублюдок вообще здесь делал?

– Откуда мне знать? – Голос незнакомца напрягся.

– Думаешь, он трахал эту ведьму? Фу, мерзость! Вот если бы года два назад – еще куда ни шло, а сейчас… Она же была как долбаный ходячий труп! Крэнк разве что из ушей еще не лез. Я бы скорее чью-нибудь бабулю трахнул.

Повисла пауза, а потом:

– Заткни свою сраную пасть и помоги мне с этим дерьмом!

– О-го-го! – послышался хохот.