Да, так и есть. Мертвее не бывает. Чертов Ублюдок. Сдох – это ж надо! И эта сучка Карен тоже сдохла. Ну что за херня? Та еще херня. Ведь Доу даже понятия не имел, кто мог это сделать. И ему это чертовски не нравилось. Ведь его обязанности именно в том и состояли, чтобы подобных казусов не происходило.

Он снова переступил порог, на сей раз в обратном направлении, и тут же наткнулся на Лорел, которая с трудом удерживала сигарету трясущимися пальцами. Ее вытаращенные глаза остановились на Доу – в ожидании окончательного приговора. Ей, видимо, казалось, что он, как профессионал, каким-то чудесным образом сможет все это поправить. Ведь он все-таки офицер полиции, представитель закона. Сейчас он ей объяснит, что на самом деле они вовсе не умерли. А там, в фургоне, – всего-навсего тряпичные куклы. Или актеры. Или вообще никого. Так, обман зрения, игра теней.

Ага, щас. Доу вовсе не собирался облегчать старой шлюхе жизнь – скорей уж, наоборот. Он-то прекрасно знал, к чему дело идет, хотя детали пока не продумал. Да и недосуг было продумывать детали – надо было брать быка за рога, и поскорее.

– Ты больше никому не звонила? – спросил он.

Лорел в ответ только покачала головой.

– Значит, больше никто не знает?

Она вновь покачала головой.

– Давно они начали встречаться? Карен и Ублюдок?

Лорел пристально посмотрела на Доу, но ничего не сказала.

– Так давно? Или нет? – повторил он, на сей раз громче и настойчивее.

– Джим, скажи, между тобой и Карен было что-нибудь? – тихо спросила Лорел.

Господи, только этого дерьма ему недоставало! Ну зачем переходить на личности?

– Лорел, пойми, я полицейский. Я просто выполняю свои служебные обязанности. Я обязан задать тебе этот вопрос: давно они стали встречаться?

Лорел пожала плечами:

– Месяца два-три назад вроде бы. Где-то так. Но они и прежде общались.

– Дерьмо собачье! – выругался Доу.

Он едва сдержался, чтобы не ударить эту старую шлюху. Жаль, что и ее не пристрелили за компанию. Получила бы по заслугам.

Доу был уверен, что она в курсе. Это было видно по глазам. Лорел догадалась, что он трахал ее дочь, и теперь сгорала от ревности. Но у него не было времени думать об этой херне.

Доу снова вошел в фургон. Он подошел к трупу Ублюдка и хорошенько пнул его под зад – просто так, чтобы доставить себе удовольствие. Тощее на вид тело показалось ему странно тяжелым. Он перевел взгляд на Карен. Голова ее превратилась в сплошное месиво. Хотя невелика потеря – у нее и прежде было месиво, а не голова. Эта мысль показалась Доу забавной, и он с трудом сдержал смешок. Ну что поделаешь, грязные шлюхи всегда, рано или поздно, получают по заслугам – так уж заведено.

Доу глубоко вздохнул, потом задумчиво кивнул, словно давая самому себе знак, что все в порядке, а затем обернулся к двери.

– Лорел! Господи! Сюда, сюда, скорее! Смотри, Карен еще дышит. Она жива. Да ты посмотри только! Да с ней все будет отлично!

Лорел стремглав вбежала в фургон и тут же кинулась к мертвым телам. Доу пропустил ее, отступив в тень стены, отделявшей кухню от жилой части фургона. Подскочив к Карен, Лорел опустилась на колени – у нее это всегда хорошо получалось – и приложила ладонь к щеке дочери.

Она надеялась, что почувствует тепло, легкое движение, увидит бледный румянец на щеке, но ожидания ее не оправдались. Щека, должно быть, была уже совсем холодной и как будто резиновой, и даже во тьме Лорел различила широко открытые глаза Карен, глядящие в пустынное ничто, приходящее на смену жизни.

Лорел стала медленно оборачиваться к Доу:

– Но она же не…

Это все, что она успела произнести, прежде чем Доу ударил ее сбоку по голове рукояткой своего пистолета, и тело ее повалилось на бездыханный труп дочери.